Последнее усилие. Как мне нравится участвовать в соревнованиях, прямо как в бою: страшно, весело, в следующую секунду можно всё потерять или всё приобрести. Я с трудом успокоил быстро колотящееся сердце.
На старт. Внимание. Марш.
Проклятая седьмая полоса. Самое сложное место мы прошли без сучка без задоринки. А потом…
Перепрыгивая с шестом через широкий ров, Тони толкнулся чуть слабее, чем нужно, и шест встал вертикально на топком дне, а Тони, естественно, повис на нем наверху и начал медленно клониться в нужную сторону. Гомерический хохот зрителей сотряс окрестности. Сдержанность и меткость Лео оказалась выше всех похвал: перепрыгивая последним, он в полете ногой толкнул шест, и Тони упал в мои подставленные руки. Алекс чуть не забыл, что ему нужно делать, так ему было смешно, и Лео треснул его по заднице: бери шест — и вперед. Алекс хохотал на бегу, я тоже веселился, подхватывая Тони и Гвидо на следующей стенке.
— Уймитесь! — прохрипел Лео. — Проиграем!
Мы постарались уняться. На следующей колючке шест с треском сломался в двух местах почти сразу после того, как Гвидо и Алекс его приподняли, и сетка хлопнула Роберто по плечам. Он сдержанно взвыл и рванулся вперед, насаживая себя на шипы.
— Стой! — рявкнул я, я еще не успел оказаться под проволокой. — Сдай назад! Еще.
Роберто сделал, что ему было велено. На его белой футболке, быстро сливаясь в красную полосу, проступили капли крови. Я отцепил его от острых шипов.
— Молодец, а теперь вперед, аккуратно.
Я перебросил обломок на ту сторону препятствия:
— Гвидо, забери, их надо тащить! — крикнул я и полез под проволоку: раньше мне казалось, что она висит повыше.
Эту колючку мы прошли за рекордно большое время: черепаха проползла бы быстрее. А впереди стенка, длинное бревно и еще один ров.
Мы потеряли с таким трудом отвоеванную минуту.
На финише Роберто уже ждал врач. Алекс рухнул на землю — отдышаться, остальные последовали его примеру.
Я сел на траву, испачканную кровью из всех содранных сегодня коленок, опустил голову и закрыл лицо руками. Кретин! Кто мешал мне менять шест после каждой полосы?! Только собственная глупость. Это же бамбук, а не титановый сплав. А тут еще Тони на нем повисел, и Лео по нему треснул, но если бы шест был новый, ничего бы не случилось.
— Энрик Галларате очень расстроен, — услышал я по трансляции уже не ехидный голос Дронеро. — Его можно понять, команда проявила такую изобретательность, такую волю к победе… Это настоящая сенсация сегодняшних соревнований.
Я оторвал ладони от лица: вот еще, со мной все в порядке.
— Но, может быть, он зря огорчается, — продолжил лейтенант. — Они так хорошо прошли три первые полосы, что, возможно, отставание на последней не скажется на результате…
Не скажется? Дожидайся. Мы имели резерв секунд сорок. А потеряли не меньше минуты.
— …Соревнования закончатся минут через десять, и тогда мы узнаем окончательные итоги.
Лео сел рядом и обнял меня за плечи:
— Откуда у тебя кровь на щеке?
— Не знаю… А-а-а, руку поранил.
Я слишком сильно схватился за проволоку, когда отцеплял Роберто, и в пылу состязания не заметил.
— Вчера утром ты, помнится, планировал пятое место в лучшем случае и не собирался из-за этого умирать от горя.
— Я и сейчас не умираю, — ответил я хрипло.
— Если ты не хочешь, чтобы сюда прибежал Бовес с платочком, встань, — произнес Лео сурово.
Я поднял глаза и посмотрел на него: а ведь Лео тоже дико огорчен, но никто, кроме самых близких друзей, ни за что не догадается.
Я встал и уставился на большой экран, как будто мог его загипнотизировать или заставить отвернуться. Через несколько минут на нем появились черные строчки:
Дальше я уже не смотрел. Мы отстали на одну секунду! Я покрепче сжал зубы, чтобы не взвыть от досады. В двадцати метрах громко кричали «Ура»: там стояли, точнее, прыгали от радости ребята из команды Эрнесто. Я сделал несколько глубоких вдохов и пошел поздравлять победивших соперников.
Когда я подошел, то обнаружил, что Гвидо меня опередил: он яростно доказывал Эрнесто, что мы проиграли, а они, соответственно, победили случайно. Я чуть было не открыл рот, чтобы присоединить свой голос к его аргументам, но вовремя остановился: «неизбежные на море случайности» были у всех. Или могли быть. Поэтому я тыльной стороной ладони (она почти чистая) приподнял подбородок Гвидо, чтобы он заткнулся. Он скосил глаза и посмотрел на меня с удивлением.
— Они победили, потому что они лучшие, — ответил я на невысказанный вопрос. — Поздравляю, — я протянул руку Эрнесто, и он ее пожал.
— Но вы круты, — утешил он меня. — Вчера вас никто выше шестого места не ставил. Изобретатели!
— Это все Энрик! — сказал справедливый Гвидо.
— Не выдавай командных тайн, — велел я, пожимая руки всем ребятам из команды победителей.
Чуть позже к нам подошел Бовес, кажется, он собирался меня утешать, но, увидев, что я не рыдаю, просто поздравил нас с призовым местом.
