Вечером, когда моя команда устроилась вокруг костра петь грустные песни, я остался в палатке. Я решил изучить карту леса, в котором будет ночная игра: готовиться к бою в последний момент, как вчера, я не собираюсь. Если уж на этот раз я такой дурак, что учусь на своей ошибке, то по крайней мере не буду ее повторять.
Минут через десять в палатку забрался печальный Тони.
— Ты чего? — спросил я.
— Так. Я тебе не помешаю?
Я помотал головой:
— Если не будешь прыгать прямо на карту, то нет.
Тони тяжело вздохнул и улегся на свой спальник.
— Можешь взять комп и почитать что-нибудь, — заметил я.
— Угу, спасибо, — всхлипнул он.
Я поднял глаза:
— Что такое?
— Ну, я вчера ляпнул, а мы не выиграли…
— Ха, да если бы ты не ляпнул, мы были бы на шестом месте или даже на седьмом. Выдохни! Раз никто не умер, значит, мы проехали!
Тони слабо улыбнулся, а я опять уткнулся в карту: запомнить ее до малейших нюансов, во время игры будет некогда на нее смотреть. И понять, что будут делать все остальные и что будем делать мы сами.
Почти круглый лес (наверняка ведь специально сажали для таких вот игр или вырубили лишнее, если он уже был), чуть меньше семи километров в диаметре, разделен на четыре одинаковых сектора. Многочисленные ручьи сливаются в небольшую речку. Родники, поляны и полянки, холмов нет — место плоское. Я не смог понять, какой из секторов лучший, у каждого есть свои достоинства.
Тут я услышал снаружи незнакомый голос:
— Можно?
— Можно, — откликнулся я, складывая карту.
В палатку шагнул Валентино. А, кстати, «В. Скандиано» это он. И на скалолазании его команда была второй.
— Валентино, — представился он, протягивая руку.
— Энрик, — ответил я, вставая и пожимая ее. — Это Тони, — представил я нашего малыша.
Валентино мотнул головой: неважно.
— У меня к тебе дело, наедине.
Тони поднялся, чтобы уйти. Я удержал его за плечо:
— У меня, конечно, есть личные тайны, но я сомневаюсь, что ты можешь сейчас открыть хоть одну из них.
Он мне не понравился: какие такие тайные дела? И присесть я ему не предложил.
Секунд тридцать Валентино раздумывал:
— Ладно, это не важно, — сказал он наконец. — Я по поводу будущего лета.
— До него еще далеко, — заметил я, чтобы что-нибудь сказать.
— Да?! Я целый год команду собирал и готовил, а тут ты! Черт бы тебя побрал! — взвыл он в отчаянии.
— Не поберет, — ответил я спокойно, — столько уже раз пытался.
— Вот именно!
— Э-э-э? — удивился я.
— Ваши мальки в будущем году приедут сюда же, а вы — уже в другой лагерь, для старших. И мы тоже. И там мы сами будем мальками. В курсе?
— В курсе. Ну и что?
— А то, что я этих своих болванов разгоню, оставлю одного только Альфредо. Предлагаю присоединиться. Представляешь, первый раз там — и уже что-нибудь выиграем.
— Нет, — отказался я.
Он немного подумал:
— Хочешь, чтобы это была твоя команда, а не моя? Да ладно, пусть так и будет. В конце концов вас больше.
— Нет, — повторил я.
— Ты думаешь, что ты один ужасно хитрый?
Я мотнул головой.
— Я тоже хитрый! И если это объединить… Ты знаешь, что мы бежали впятером?
Я пожал плечами:
— Какая разница? Есть же правила пересчета.
Он ухмыльнулся и продолжил:
— У нас самый медленный вчера пропорол себе ногу десантником, и — привет. Врач запретил ему участвовать. Ну как?
— Нет, — повторил я в третий раз.
— Да почему?! — Его удивление было неподдельно.
— Даже если мы двое, ты и я, окажемся на абсолютно пустой планете, ты все равно не будешь играть в моей команде, понял? — отчеканил я в ярости. — И держись от меня подальше!
— Ты что, псих?!
— Проваливай!
Он пожал плечами и вышел. Я опустился обратно на табуретку. Меня мутило. Тони смотрел на меня с недоумевающим видом:
— Надо мне перед стрельбой ушибить руку, — предложил он.
Этого я уже не вынес: подбил его под ноги, уронил животом к себе на колени и крепко шлепнул. Тони смолчал и не сопротивлялся, наверное, решил, что я имею право. Это меня отрезвило, я его поднял, взял за плечи и умоляюще произнес:
— Тони, пожалуйста, никогда не говори ничего подобного, не делай и даже не думай! Ни про себя, ни про кого-нибудь другого!
— Ну почему?! Без меня же будет больше очков, и сегодня…
Я его встряхнул:
— Такие, как этот Валентино, придумали добивать своих раненых, чтобы не тащить их с собой. Понимаешь? Если твой брат защищает мне спину и меня сзади ударили, значит, он уже мертв. А таких, как этот парень, близко к себе не подпускай и руки им не подавай, никогда!
Тони кивнул. Еще один чуть не плачущий малыш на моей совести.
— Прости, — сказал я тихо. — Я больше так не буду.
— Угу.
— Мне надо пойти помыть руки.
Тони хмыкнул.
— Это серьезно. И совсем не смешно, — добавил я.
— А мне надо сдать шорты в стирку, ты же меня правой рукой шлепнул.
— Юморист! Через меня эта зараза не передается. Больно?
— Не-а, — легкомысленно соврал Тони.
И я пошел мыть руки.
— У тебя был гость, — намекнул Алекс сразу после отбоя, когда мы улеглись на свои спальники.
