Через тридцать секунд в лагере остался только Франческо (как я угадал), который залег как дурак у всех на виду и пытался понять, где мы попрятались. Я хорошенько прицелился и попал ему в правую руку повыше локтя.
— Не вздумайте в него стрелять! — приказал я. — И возьмите в плен. Быстро! Пока он не сообщил своим. Берн, прочеши лагерь, только заходи в палатки не с той стороны. А то мы уже одного парня так потеряли.
— Понял, — согласился Берн.
— Лео, прикрой Берна. Ари, как там с севера?
— Пока тихо.
— Отзови своих ребят поближе, и полезайте наверх. Смотреть на север.
— Ясно.
— Роберто, давай на ту сторону.
— Угу.
— Энрик! Тут только четверо «убитых», — доложил разочарованный таким маленьким уловом Берн. Его ребята держали Франческо.
— Та-ак. Тащи сюда пленного. И сосчитай разложенные спальники в палатках.
— Энрик! — вновь услышал я голос начальника штаба.
— Два.
— Пятнадцать. «Драконы» начали отступать.
— Прекрасно. Пусть Алекс двигает домой.
Я посмотрел на часы: 10:21, потом бросил взгляд на карту: идти им километра три с половиной. Отстреливаясь. Минут через пятьдесят будут здесь.
Мои бойцы подвели Франческо к дереву, на котором я устроился.
— Если Валентино с тобой свяжется, — обратился я к нему, — скажешь, что в лагере все в порядке. Понял?
Он обреченно кивнул.
— Забирайтесь вместе в палатку, — приказал я одному из парней Берна. — И следи за ним.
— Есть, — тот послушался, но скорчил недовольную мину: не дают в бою поучаствовать.
— Энрик, — Берн докладывал на общем канале. — Ночью их здесь было пятнадцать.
— Ясно. Ребята, слушайте все. На сегодня последнее усилие. Минут через сорок-пятьдесят здесь будут все оставшиеся «драконы». Берн, займи оборону по северной границе лагеря, понизу. Их, наверное, будет человек пять, как подойдут поближе — начинаешь стрелять. И не торопись.
— Понял! — обрадованно согласился комроты.
— Лео, только ты сам, переберись на ту сторону ручья и — на дерево.
— Ясно, сейчас мои устроятся поудобнее, — Лео хмыкнул.
Я залез повыше по стволу своего дуба. Устроившись метрах в пяти над землей, я перевел дух и оглядел мир сверху: ручей от меня заслоняли невысокие кусты, но, если по воде пойдет человек, я его спокойно достану из бластера. Подальше от воды подлеска почти нет, так что тоже подстрелю кого угодно. Правило «не стрелять в голову» само подсказывает прекрасную тактику: обстрел на уровне земли заставляет противника залечь, а тогда он теряет мобильность и становится легкой добычей сидящих на ветвях снайперов.
Посчитаем: восемнадцать «убитых» «драконов» мне еще утром Гвидо обещал. Еще четверых они вполне могли потерять во вчерашнем бою с «дельфинами», которого мы не видели. Сходится. И здесь еще пятеро. И «дельфины» их тоже постреляли. Да, наверное, назад придут человек пять. И упустить их нельзя, теперь у Скандиано одна стратегия: схватить продовольствие и спрятаться в лесу на двое суток. Он не Эрнесто, на это его сообразительности хватит. А если Джорджо будет преследовать противника до его логова, то мы и с ним повоюем. Замечательно.
— Энрик, — связался со мной Лео, — мы все на позициях.
— Отлично. Всё, ребята, ждем.
Минут десять все молчали.
— Ну, скоро они? — не выдержал кто-то напряжения. — Я сейчас просто засну.
— Интересно, — ехидно спросил я, — что капитан Ловере считает «злоупотреблением полномочиями»?
— А что?
— Как бы мне спустить с тебя шкуру и не злоупотребить?
— Понял. Заткнулся.
— То-то. Смотрите в оба.
Через несколько минут Скандиано связался с Франческо, на глазах моего парня тот сказал, что в лагере все в порядке. Похоже, они не договорились о паролях. Или забыли. Валентино приказал Франческо срочно сворачиваться.
Парни Скандиано подошли к своему лагерю в 11:00. Хоть часы по ним проверяй. И было их шестеро. Они бежали по галечному ложу ручья, не оглядываясь и не разговаривая. Такие хмурые лица могут быть у настоящих покойников. Заметить, что в лагере нет никакой суматохи, сопровождающей сборы, они не успели.
Ну, мне это уже надоело: ребята Берна пристрелили одного (мажут они так, что хоть умри), после чего «драконы» лениво залегли на берегах и каждый получил по шарику краской от моих сидящих на ветвях бойцов, главным образом от меня и Лео. Всё. Второй блин намазали. Ничего нового не внесли в военную науку «тактику».
— Не высовываться! — приказал я. — Вдруг «дельфины» заявятся.
— Энрик! — простонал Роберто. — Тогда бы эти оглядывались.
— Знаю. Но, может, им уже настолько все равно, что… Посидите еще пять минут.
Пять минут проползли в тревожном ожидании.
— Всё, можно спускаться.
Я съехал по стволу, «убитые» уже начали подниматься с земли и вылезать из воды, с вызовом поглядывая на моих ребят: только попробуйте поиздеваться!
Да у нас просто сил на это нет! Даже если у кого-то и было желание. Роберто стоял у ручья и смотрел на Валентино, как мясник на быка, — сейчас разделает. Я положил ему руку на плечо: остынь. Морду мы ему набьем потом, а сейчас он просто поверженный противник, и даже сказать ему что-нибудь враждебное или злорадное — недостойно. Роберто просто дрожал от ненависти и никак не хотел успокаиваться.
