— Летать мы не умеем, по земле — нельзя, деревьев рядом почти нет. Отбросьте всё, чего нельзя сделать никогда, остальное, как бы невероятно это ни выглядело, возможно. Это я Холмса перефразировал, — пояснил Алекс, на тот случай, если я не узнал цитату. Но я узнал.
— Ну вот, это другое дело, — со вздохом облегчения сказал я. — Кусок веревки у тебя есть?
— Сейчас принесу, — удивленно ответил Алекс.
Когда он вернулся, я уже был в одних плавках и пробовал ногой воду в быстром, холодном ручье. Какого черта! Я уже в нем плескался рано утром, тогда было еще хуже.
— Что это ты задумал? Топиться или вешаться? — ехидно поинтересовался Алекс.
Я помотал головой:
— Не дождешься! В оплетке есть такой слой — сплошная пластиковая трубочка. Мне нужна только она, но целая.
— Понял! — воскликнул Алекс и сразу же зажал себе рот рукой.
— Ага, вообще-то ниндзя использовали бамбук или тростник, но здесь они не растут, я, во всяком случае, не видел. И я не могу понять, как это делается на практике, трубочку же надо согнуть.
— Ммм, может, они плавали под водой на спине, — предположил Алекс, снимая оплетку с мономолекулярной нити.
— Осторожно. И не бросай ее. Вот это точно мусор, и преопасный, — предупредил его я.
— Держи, — Алекс протянул мне трубочку. — Надо, наверное, как-то закрепить.
— Пластырем, на виске. И поаккуратнее, — дернулся я, — а то потом придется выстригать. И мы будем не «прыгающие тигры», а лысые.
— Это ты будешь лысый тигр, — заметил Алекс.
— Ха, думаешь, я один пойду стрелять «дельфинов»? Сразу надо было догадаться: «дельфинов» стреляют в воде.
Я прыгнул в ручей и поплыл вдоль самого дна. Метров через пять я слишком сильно ушел вниз и вдохнул солидную порцию воды. Откашливаясь, я выскочил на поверхность.
— Так не пойдет, — заметил Алекс, — прямо под выстрел. А речка гораздо глубже, и шансов уйти слишком глубоко больше.
— Угу, — прохрипел я, — надо потренироваться и придумать что-нибудь такое, чтобы вода не затекала. Или дышать поосторожнее. Будем считать это базовой идеей. План сейчас придумаем.
Я вышел на берег погреться на солнышке.
— Ты просто замерз, — ехидно заявил Алекс, — а то бы еще поэкспериментировал.
— Ага, раздевайся и поэкспериментируй над собой, — предложил я.
— Это приказ?
— За кого ты меня принимаешь?! — обиженно спросил я, лязгая зубами от холода.
— Извини, — смутился Алекс. — Это была глупая шутка.
— Угу, — кивнул я.
Алекс вздохнул и начал снимать комбинезон: решил себя наказать. Я не протестовал.
Не стоящий в караулах и не ходящий в рейды Джен долго ныл, пытаясь выбить из меня разрешение поучаствовать в наших забавах. Я только мотал головой: он еще простудится, а виноват буду я, он мой пленный, и я за него отвечаю как ни за кого здесь. Тут несколько дней назад один лопух перекупался и начал чихать и кашлять, так синьор Адидже его три часа лечил! И, говорят, все эти три часа ругался.
Через полчаса очень мокрых и холодных опытов два продрогших экспериментатора нашли выход из положения: ткань, из которой делают плащ-тенты и маскировочные десантные комбинезоны, пропускает воздух, но не воду.
На закате большая часть моей армии наконец отоспалась и выбралась из палаток. Мы с Алексом, уже одетые, планомерно уничтожали результат многих веков технологической цивилизации: никогда не рвущуюся веревку, которую, тем не менее, довольно легко можно разрезать десантным ножом. Но не любым, а только таким, который сделан той же фирмой, что и веревка: какая-то очень сложная химия.
— Присоединяйтесь, синьоры, — предложил я, — нам понадобятся дыхательные трубки.
— Ты проиграл мне свой «десантник»! — радостно заявил Ари Берну.
Берн вытащил из кармана нож и протянул его победителю. Ари перевел взгляд на несчастное лицо проигравшего, забрал нож и протянул в обмен свой.
— Зачем мне два «десантника»? — смущенно пробормотал он.
Берн просиял. Ребята сдавленно засмеялись.
— А что такое? — заинтересовался я.
— Мы поспорили. Я сказал, что ты придумаешь что-нибудь эдакое, а Берн — что нам придется атаковать «дельфинов» в лоб.
— Приятно, когда твоя армия верит в твои способности, — проворчал я, стараясь не показать, как польщен на самом деле. — Ну, значит, так тому и быть: Берн будет демонстрировать лобовую атаку, а ты, Ари, мерзнуть под водой.
— А я? — спросил Крис. Кажется, он испугался, что оставлю его в лагере.
— Это еще почти шутка, — ответил я серьезно. — Я пока не придумал в подробностях, что мы будем делать. Но сделаем мы это завтра на закате, так что ты успеешь «вылечиться», — успокоил я Криса. — Утром потренируемся как следует… Э-э, этот план очень хрупкий, — попытался объяснить я, — он легко может сорваться из-за какой-нибудь мелкой случайности.
Крис понимающе кивнул. Я оторвался от своего занятия и решительно поднял голову:
— Я не похвалил вас, ребята, сегодня. Вы все молодцы! — Вот черт, почему так сложно сказать человеку что-нибудь приятное? И слов почти нет подходящих. Не могу же я всерьез заявить, что они герои: — Это не настоящая война, и никому из нас не грозит ничего страшнее нескольких синяков и ссадин. Хотя во время боя об этом забываешь.
