Именно эта разновременность в появлении признаков модерна и процессов модернизации в разных уголках мира и вызывает проблемы, с которыми при этом сталкивается человечество. Модернизация распространяется по миру, не дожидаясь, когда в той или иной стране созреют предпосылки модерна. Но не кроется ли здесь ловушка? Может ли модернизация происходить в отсутствие модерна и может ли модерн возникнуть и иметь смысл без модернизации? Спектр ответов на этот вопрос простирается от безоговорочного признания возможности успешной модернизации где бы то ни было до полного несогласия и неприятия такого порядка вещей.
В самом деле, если перемены наступят до того, как поменяются стиль мышления и поведенческие установки человека, модернизация окажется не более чем копированием чужой модели, а в обществе в целом укоренится привычка к простому подражанию; кроме того, члены такого общества будут воспринимать новые порядки не как собственные, естественно возникшие, но как навязанные извне, и такое отчуждение породит множество проблем. Это как если бы привезенный саженец закапывали ветвями вниз, тогда как в питомнике он вырос из семечка и прочно, сам укоренился в земле. Именно так и было в Европе, когда в ней забрезжили первые признаки модерна, постепенно изменившие само мышление людей, и был запущен маховик модернизации.
Подобные вопросы во весь рост встали перед исламскими странами, которые стремятся к процветанию и мощи. Последнее же наступит тогда, когда в людях произойдут внутренние перемены, когда их менталитет позволит им понять и принять изменения, и уж затем они приступят к внешним преобразованиям. Только в этом случае они будут свободны от подражания и копирования, будут заниматься производством и созданием нового. Инициаторами этого процесса должны стать в первую очередь мыслители. И в данной статье мы изложим мнения по поводу модерна и его соотношения с исламом одного из мыслителей — Остада Мотаххари.
Понятие модерна, относящееся к самым разным социокультурным объектам (от науки, философии и искусства до политики), обладает весьма расплывчатым содержанием, а потому в него могут быть включены какие-то новые смыслы в зависимости от контекста его применения.
Современный мыслитель Сейид Хоссейн Наср[118] соглашается с тем, что понятие модерна подразумевает множество сущностей, но говорит: «Скорее всего, на наш взгляд, модерн представляет собой разрыв с трансцендентными, то есть вечными и неизменными принципами, которые всем управляют и о которых человек узнает благодаря божественному откровению
Доктор Абдолкарим[119] связывет модерн с определенным состоянием знания: «Сущность модерна и обновления сегодняшнего мира в появлении знаний второго порядка, имеющих окончание „-логия“, и именно потому категории, о которых идет речь в новом мире, будут совершенно непонятны тому, кто еще не выглянул наружу из-под покрывала традиции. Мир стал современным не благодаря новой науке и индустрии, а благодаря знаниям второго порядка» (Соруш, 1373: 352).
Доктор Хатем Гадери[120], противополагающий модерн традиции и религии, видит в нем совокупность некоторых объективных признаков, тогда как доктор Мададпур[121] рассматривает модерн как тип восприятия и мышления, выражающий себя в определенной системе идей.
Доцент Оксфордского университета Дерек Хопвуд[122] дает схожее определение модерна: «Модерн — это такой тип мышления и образ жизни в современном мире, который означает принятие изменений».
Постмодернистские мыслители, считающие, что эпоха модерна подошла к концу, а свою деятельность рассматривающие как разрыв с модерном, говорят о модерне как о гегемонии тотальности, глобализации и необходимости, через призму которых описывается мир и человек. Один из пионеров постмодернизма Жан Франсуа Лиотар[123] пишет: «В глазах человека постмодерна уже нет ни малейшего признака обобщения, универсализма, глобализации и всеобщей эмансипации» (Хагиги, 1379: 13–14, 22–24).
В то же время такие мыслители, как Юрген Хабермас, Дэниэл Белл[124], Роджер Скрутон[125] и Энтони Гидденс[126], полагают, что эпоха модерна не закончилась и что модерн — это отнюдь не завершенный проект; они критически пересматривают его элементы и стремятся довести модерн до его логического завершения.
Исходя из сказанного, можно сделать вывод, что в модерне следует скорее видеть особый стиль, охватывающий сферы мысли, бытия и действия, или же образ мышления и жизни, основные приметы которого суть рационализм, изменение и прогресс.
Далее, опираясь на это определение, мы проследим рассуждения Мотаххари о соответствии ислама и модерна.
