Говоря о «рацио» модерна, имеют в виду не просто склонный к научным или техническим изысканиям разум, обеспечивающий экономические, политические и социальные достижения модерна. Речь в первую очередь идет о разуме, способном вынести суждение о самом себе — своих пределах и основаниях, о критическом разуме, открывающем постоянно расширяющееся пространство для сомнений, что, однако, приводит не к ослаблению его (что бы об этом ни говорили пророки конца рациональности), но лишь к усилению и укреплению. Поскольку критический взгляд на всякую вещь может быть обеспечен лишь сторонним взглядом — взглядом «второго уровня» — это рождает и знание второго уровня, что стало символом эпохи модерна, особенно в процессе его дальнейшей эволюции: разум вышел за пределы своих рамок, посмотрел на себя со стороны и попытался критически себя осмыслить, положив начало критическому рационализму.
Мотаххари подхватывет этот критический подход рационализма модерна и указывает на его плодотворность не только в научной и технической сферах, но и в философской и религиозной.
Тем не менее, и научный, и технический разум, сами по себе не приносят человеку счастья. И тот и другой нуждаются в ориентирах, установить которые своими силами они просто не в состоянии. Эту задачу выполняет религия, являющаяся гарантом духовности и нравственности. Именно поэтому вера наряду со знанием ведет человека к счастью. В пространстве религиозной рациональности история и общественно-политическая жизнь людей обретают определенную и конкретную форму.
«Нет сомнений в том, — пишет Мотаххари, — что наука самостоятельно не может обеспечить счастья человеческого общества. Обществу нужны религия и вера. То же самое и с религией, если она не будет сочетаться с наукой, от нее не будет пользы и даже будет вред.
Нужда в религии во всех отношениях зависит от уровня потребности общества… Универсальность и исключительность ислама заставляет нас считать всякое полезное и выгодное знание, необходимое и нужное для исламского общества, религиозным знанием…» (Мотаххари, 1368, с. 168, 173, 178, 179).
Мотаххари предлагает расширенное истолкование рациональности и считает, что с исламской точки зрения она не ограничивается религиозным познанием, но включает в себя и научное познание, коль скоро оно не ограничено чистым эмпиризмом или прагматизмом (Мотаххари, 1367: 23). Важная особенность, которую Мотаххари тесно увязывает с модерном, а именно таким его ключевым элементом, как критический рационализм, состоит в способности к «взгляду извне» и критическому отбору теорий. В этом смысле порожденный модерном подход вполне сочетается с исламским отношением к познанию:
«Здесь встает проблема качеств и признаков, а мы хотим сказать, что самое важное познавательное действие человеческого сознания как раз и состоит в том, что Коран называет „знамением“
Как было сказано, в эпоху модерна произошли два изменения в сфере мысли: во-первых, изменение в самих основаниях мысли (о чем уже было сказано), а во-вторых, изменение сферы применения мысли. В эпоху премодерна интеллектуальная деятельность была замкнута на саму себя. Напротив, в эпоху модерна принцип полезности приобрел первостепенное значение. Мысль, таким образом, все больше связывала себя с эмпирической реальностью. Появились целые научные направления в сфере оптимизации мышления, создания его результативных структур, сформировались целые философские школы, опирающиеся на эту логику. Вероятно, одной из причин и даже свидетельств этой логики было усиление прикладных философских дисциплин, таких как философия науки, философия политики, философия права, философия религии, философия фикха (в исламских странах), наряду со снижением роли философии бытия, или фундаментальной философии.
