Развивая свой подход, Ницше подверг критике доминирующие политические и экономические ценности современной цивилизации. По его мнению, либеральные идеалы уничтожают творческую личность и делают невозможным проявление индивидуальности. Придерживаясь «аристократического» взгляда, или того, что он называл «мегалотимией» (признанием неравенства и исключительности высшими ценностями), Ницше видел в демократии одно лишь вырождение, пестующее «стадный инстинкт». Социальное равенство предполагает потворство опасным иллюзиям и создает неблагоприятную ситуацию для развития высших людей (Ницше, 1376 (1997): 148). В конечном счете это приведет, по его мнению, к упадку идеалов эпохи Просвещения, заключавшихся в возможности достижения человеком счастья, а также к «обессмысливанию самых возвышенных ценностей» (Ницше, 1377 (1998): 26), что приведет к краху современной цивилизации. Говоря о причинах такого состояния западной цивилизации, Ницше указывает на «христианский морализм», определявший ее интеллектуальный горизонт на протяжении почти двух тысячелетий (Пирсон, 1375 (1996): 65). Потеряв веру в религиозные и нравственные ценности христианства, имевшие некогда статус закона, человек модерна утрачивает веру в ценности вообще. Последствиями этого становятся пессимизм, порок и декаданс. Именно поэтому следует приветствовать нигилизм, отрицающий современное состояние Запада: он низвергнет погрязшую в пороке цивилизацию, опрокинет все ее ложные ценности и породит новые; в результате возникнет совершенный тип человека — сверхчеловек.
Макс Вебер также относится к числу мыслителей, которые критически осмысливали модерн в свете несоответствия достижений современного общества провозглашаемым им идеалам. В первую очередь, он ставил под сомнение претензии модерна на рационализацию всех областей жизни, исходя в своем анализе из того, что всегда остаются сферы, где господствуют инстинкты и нерационализируемые ценности и традиции. Утвердившийся тип рациональности Вебер называет «инструментальным разумом», разумом, который оценивает всё с позиций эффективности, полезности и прагматичности. Господство инструментальной рациональности имеет своим коррелятом демифологизацию культуры и мировоззрения, что в долгосрочной перспективе приводит человека к разрушению традиционного образа жизни, нарастающим отчуждению и собственной неудовлетворенности и, в конечном счете, к онтологическому кризису: благодаря «уловкам» инструментального разума, человек всякий раз откладывает обретение счастья; из наличного бытия удовлетворенность жизнью вымывается, она превращается в отдаленную цель, за которой идет непрестанная и призрачная гонка. «Рационализированный человек знает, что он живет в зыбкости сомнений и колебаний, пребывая в постоянных муках, потому что счастье обещано ему завтра или только при жизни следующих поколений, он постоянно обнаруживает себя в потоке движения, который новыми и новыми посулами уносит его от очарования к разочарованию и от разочарования к новому очарованию» (Фройнд, 1362 (1983): 29).
Рационализация всех сфер жизни ведет, через специализацию и потребность в организационной деятельности, к неизбежной бюрократизации. Именно в этом феномене проявляется тотальное подчинение стихии человеческой жизни «инструментальной рациональностью».
Бюрократическая иерархия означает неограниченную власть начальства над подчиненными, порождая проблему отчуждения и способствуя формированию «дисциплинированного общества» (Вебер, 1379 (2000): 21), — общества, в котором бюрократия играет ключевую роль и где индивиды, зажатые со всех сторон, словно помещены в «железную клетку».
Марксистская критика модерна строится вокруг понятий товарного фетишизма, самоотчуждения, овеществления отношений между людьми, господства денег и меновых стоимостей, классового строя и т. д. Маркс выявил также присущие нововременому общественному строю — капитализму — экономические противоречия, приводящие к циклически возникающим кризисам перепроизводства, а также к глубоким социально-классовым противоречиям, неразрешимым в рамках указанного общественного строя (Ахмади, 1380 (2001): 66).
Франкфуртская школа[146], или школа «критической теории», представляет одно из наиболее ярких направлений, осуществлявших критику модерна. Выдающимися представителями этой школы были Макс Хоркхаймер[147], Теодор Адорно[148], Вальтер Беньямин[149] и Герберт Маркузе[150].
