Кроме того, некоторые пансирийские повстанческие коалиции были сформированы на основе внутриплеменных связей. Так, бригаду «Ахфад ар-Расул» возглавили Махер ан-Нуэйми из Хомса и Саддам аль-Джамаль из Дайр-эз-Заура, оба — представители одного племени. «С нами сотрудничают люди из Аль-Ваар Аль-Кадима и Ад-Дар аль-Кабиры, а также из окрестностей Хама и Дамаска, — рассказал нам один из финансистов ССА. — Все мы знаем друг друга благодаря племенным связям».
Однако то, что вначале шло на пользу революции, вскоре стало поворачиваться в сторону джихадизма. Устойчивое положение «Аль-Каиды» и ИГИЛ в сирийских племенных регионах объясняется несколькими факторами.
Первый из них связан с плотностью населения и географическими характеристиками регионов их проживания. Больше всего представителей племен проживает в Дайр-эз-Зауре, Эль-Хасаке, Ракке и Дераа — там их количество превышает 90 % численности населения. Еще около двух миллионов живет в сельских районах Алеппо. В целом племена составляют 30 % общей численности населения Сирии и заселяют примерно 60 % ее территории4. Причем они обитают не в городах, а в сельских и пустынных районах, где повстанцам заведомо легче совершать переходы и разбивать лагеря. Именно там, как в Ираке, так в Сирии, заркависты стремятся сконцентрироваться, когда их вытесняют из городов и когда они планируют массированное наступление на соперничающие группировки.
В 2012 г. сирийский племенной строй поставила себе на службу группировка «Джабхат ан-Нусра», входившая в то время в ИГИ. Одна из первых ячеек «Ан-Нусры» в Сирии базировалась в маленьком городке Аль-Гариба, в провинции Дайр-эз-Заур, в котором почти все жители принадлежали к одной семье. Поскольку Дайр-эз-Заур соединяет Сирию с Ираком, многие жители Аль-Гарибы смогли без труда присоединиться к иракским повстанцам в 2003 и в 2004 гг., поддавшись на удочку заркавистской пропаганды5.
В январе 2012 г. асадовский режим раскрыл ячейку «Ан-Нусры» в Аль-Гарибе и почти полностью ликвидировал ее, убив несколько десятков человек. После этого «Ан-Нусра» перебазировалась в близлежащий город Аль-Шухайл, который в течение долгого времени служил перевалочным пунктом при контрабанде оружия из Ирака в Сирию и в обратном направлении. Город носил одно название с племенем, населявшим его, и большинство местных семей имело глубокие связи с салафизмом. Члены семьи Хаджр, к примеру, присоединились к «Боевому авангарду», группировке, сражавшейся против режима в Хаме во время восстаний, которые поднимали «Братья-мусульмане» в 1970-х и 1980-х гг. После вторжения Соединенных Штатов в Ирак многие члены семьи Хаджр присоединились к суннитским повстанцам. А после восстания в Сирии, когда в страну вошла «Ан-Нусра», десятки мужчин семейства вступили в этот боевой отряд АКИ. Какое-то время летом 2012 г. город находился под управлением «Ан-Нусры», которая назвала его Шухайлистаном6.
«Если бы вы заговорили о „Джабхат ан-Нусра“ в неодобрительном тоне, то нанесли бы серьезное оскорбление жителям Шухайла», — сказал нам Амир ад-Дандал, член известного в Дайр-эз-Зауре племени и один из организаторов ССА. Даже междуусобная война между «Ан-Нусрой» и ИГИЛ проходила с вовлечением в нее племен. В апреле 2013 г. «Ан-Нусра» и «Джаиш Мута», еще одна повстанческая группировка из Аль-Шухайла, выступили с оружием в руках против клана Альбу Ассаф, части племени Альбу Сарайя, считавшегося третьим по численности в провинции Дайр-эз-Заур. Соответственно, Альбу Ассаф позднее вступил в противоборство на стороне ИГИЛ.
Точно так же, когда Аамер ар-Рафдан, один из командиров «Ан-Нусры» перешел в ИГИЛ, он сделал это вовсе не из идеологических соображений, а из верности клану. Ар-Рафдан происходил из Аль-Бекайаир, племени, которое проживает в Джедид Угайдат и уже несколько десятилетий конфликтует с Шухайл. Переход ар-Рафдана позволил ИГИЛ взять под свой контроль газоперерабатывающий завод Коноко в Мейедине, провинция Дайр-эз-Заур, обеспечивающий значительные финансовые поступления «Исламскому государству». Это только ожесточило давнишний территориальный спор между Аль-Бекайаир и Шухайл. «Вооруженные столкновения обычно происходили из-за племенных споров, а не на почве джихадизма, и разрешались эти конфликты также на племенной основе, — рассказывал ад-Дандал. — В конце концов, напряженность снизилась, потому что Аль-Бекайаир и Шухайл осознали, что любой конфликт приводит к еще более серьезным проблемам в будущем. Вопрос был решен без вмешательства со стороны ИГИЛ или „Ан-Нусры“».
