Как и следовало ожидать, свою роль в разделении племен сыграл подкуп. В апреле 2013 г., после конфликта с «Ан-Нусрой», ИГИЛ начала тайно привлекать на свою сторону молодых вождей племен, соблазняя их частью прибыли от продажи нефти и контрабандной поставки товаров, а также обещая им руководящие посты, обычно занимаемые людьми постарше. В данном случае молодые представители племен представлялись более авторитетными и пользующимися популярностью, поскольку они участвовали в антиасадовском повстанческом движении, в то время как их старшие товарища были на стороне режима или занимали нейтральную позицию. Один представитель племени Альбу-Камаль рассказал, как ИГИЛ ловко воспользовалась разницей в политических взглядах у представителей разных поколений в одном известном клане еще за несколько месяцев до того, как ей удалось утвердиться на его территории. «Они (ИГИЛ) дают ему часть нефти в этом районе, — рассказал нам этот человек в декабре 2013 г. — Они понимают, что если уничтожить местные власти, то кто сможет сплотить людей вокруг них? Большинство племен в нашем районе вообще не имеют лидеров; у нас есть лидеры и возможность оказывать влияние. Они дают ему деньги, защищают его и консультируются с ним по всем вопросам. Другим вариантом для них была бы его смерть».
Именно стратегическое перспективное планирование помогло ИГИЛ летом 2014 г. захватить такие неприступные города в провинции Дайр-эз-Заур, как Аль-Мухассан, Шаитат и Альбу-Камаль. Взятие «Исламским государством» Мо Хасана потрясло местных повстанцев, поскольку город был известен своим враждебным отношением к этой организации. Его население по большей части нерелигиозно, и из этого города вышло много профессиональных солдат и офицеров Сирийской арабской армии. Но в данном случае идеология не играла никакой роли. ИГИЛ просто купила себе проход в город благодаря огромным запасам американского и саудовского оружия, захваченного в Мосуле у иракских сил безопасности в июне 2014 г.
ИГИЛ проявила себя исключительно умелым посредником в разрешении споров на территориях, где проживают племена. В частности, она посредничала при историческом примирении, состоявшемся в ноябре 2014 г., между двумя воющими племенами в приграничном сирийском городе Альбу-Камаль. Это примирение положило конец конфликту, который длился, как война Алой и Белой розы, 30 лет, между племенами Аль-Хассун и Аль-Рехабийин. «Мы узнали, что они враждуют, поэтому свели их вместе и заставили заключить мир, — рассказал нам один из членов ИГИЛ, участник процесса примирения. — Они согласились и были счастливы».
Налаживая управление территориями, ИГИЛ назначила эмира «по делам племен» — саудийца по имени Дхаигхам Абу Абдуллах, резиденция которого находится в Эль-Каиме. Он принимает посланников и выслушивает их жалобы — часто к нему приезжают жители из недавно захваченных городов восточной Сирии, пересекая несуществующую уже границу, чтобы встретиться с ним, как раньше они встречались бы с федеральным судьей. «Многие спешат завоевать доверие государства, — сказал член ИГИЛ из Дайр-эз-Заура, который сопровождал одного из таких посланников на встречу с судьей. — (ИГИЛ) это новая власть в наших краях, и люди торопятся представить себя ей в качестве вождей, продвигая при этом и собственные, и племенные интересы, которые для таких людей превыше всего. Наши лидеры это понимают, мы не глупцы».
В областях, где убийства были совершены соплеменниками или представителями соседнего племени, ИГИЛ использует для установления мира иностранных джихадистов или вождей из других регионов. В данном случае привлечение чужаков оказалось удачным ходом. Когда ИГИЛ снова вернулась в Альбу-Камаль, Саддаму аль-Джамалю, признанному виновным в убийстве 70 жителей его родного города, уже не стали предлагать руководящую должность. Вместо этого его назначили управлять лагерем беженцев у границы с Ираком. А ар-Рафдан, отомстив племени Шухайл, был переведен в Ракку.
В отличие от Асада и следуя, скорее, примеру Саддама, ИГИЛ включила в свою политику управления территориями социально-ориентированную программу оказания помощи племенам. Главная цель ее стратегии — любой ценой предотвратить появление еще одного «Пробуждения». Если представителей племени невозможно устрашить или привлечь на свою сторону с помощью пропаганды, призывающей к «покаянию» и рассказывающей, что ждет тех, кто откажется следовать ее призывам, ИГИЛ становится чем-то вроде буфера между враждующими кланами, используя опыт и знания прежнего баасистского руководства Ирака. Не случайно, провозглашая в апреле 2013 г. образование ИГИЛ, аль-Багдади совершенно явно обращался к двум категориям людей: мусульманам и племенам Сирии.
