При этих словах один из ветеранов повернулся и пошёл к воротам видимо, там был спрятан заветный кувшин с веселящим напитком. Персифора сделала шажок назад, убедилась в том, что на неё не смотрят, нащупала рукоять кинжала под одеждой. Быстро вытащила клинок и ударила им ближнего воина в горло. Лезвие ножа, разрывая кожу, мягко вошло ниже подбородка. Римлянин рухнул на землю, не издав звука. Не прекращая движения, воительница с разворота воткнула смертоносное оружие в шею второго караульного. Оставшиеся солдаты опешили от неожиданности, этой заминкой воспользовалась Зарена, она молниеносно подскочила к ближайшему ветерану и резко ударила ногой по коленной чашечке. Стражник от неожиданного выпада инстинктивно согнулся, подавшись вперёд, и получил удар клинка в затылок. Четвёртый часовой настолько растерялся от неожиданности, что не придумал ничего лучшего и бросился бежать. В два прыжка Зарена настигла убегающего мужчину, с разбегу прыгнув ему на спину, повалила его и вонзила нож между лопаток. Бедняга даже не успел охнуть. Последний легионер вышел из тени с кувшином вина в руке, смотря себе под ноги. Всё произошло настолько молниеносно, что охранник не успел сообразить, как Шейн с расстояния трёхчетырёх шагов твёрдой рукой метнула кинжал, поразив незадачливого вояку в самое сердце. Сподвижницы спешно открыли ворота и впустили конницу. С гиканьем и улюлюканьем ворвались воительницы в крепость. Они заполняли узкие улочки городка, попутно уничтожая полусонных вояк, которые, поддавшись панике, выбегали из казармы и попадали под острые мечи исмаритянок. Центурион Мелланий заслышав шум и крики, успел накинуть на себя тунику, схватил дротик, лежащий неподалёку, и выскочил на площадь, расположенную перед домом, где и был сражён стрелой, выпущенной смелой мятежницей из лука.
Селестрия, как вихрь, ворвалась на виллу к коменданту крепости. Перепугав челядь, она с обнажённым клинком методично обходила просторные залы в поисках Сцеволы. Наконец Селестрия нашла префекта в маленькой комнатушке на втором этаже, предназначенной для хранения зерна. В помещении чувствовался запах перегара и пота. Тело несчастного неестественно вытянулось в нелепой позе, на мертвом лице застыла гримаса боли. Видимо, у покойника перед смертью случился приступ. Осмотревшись, предводительница подошла к небольшому окошку, крепко сжимая меч в ладони. Необыкновенный вид открылся старшей охотнице: на огромном пространстве площади бушевало море факелов, зажжённых победившими мятежницами. Вслед за Селестрией в открытую дверь неуловимой тенью проскользнула Зарена. Она всё ещё тяжело дышала после схватки с легионерами. Огляделась, увидела труп римлянина, и, обойдя его, подошла к Селестрии. Заглянув через плечо подруги, она застыла от увиденного океана пламени. Потрясённая девушка восторженно прошептала:
– Как красиво.
Селестрия соглашаясь, кивнула.
– Это ты его? – Зарена показала пальцем в сторону Сцеволы.
– Сам отошёл в мир иной, не пришлось даже руки марать, – бросив презрительный взгляд на коменданта, ответила предводительница исмаритянок, и уже поворачиваясь к выходу, обратилась к соратнице:
– Пойдём отсюда.
– Пойдём, – отозвалась Зарена.
Они вышли и очутились перед толпой воительниц, которые плотными рядами стояли и воодушевлённо выкрикивали радостные приветствия по случаю одержанной победы. Селестрия подняла ладонь к верху, и на площади мгновенно наступила тишина, только было слышно, как потрескивает пламя горящих факелов.
– Сегодня мы сделали огромный шаг к своей свободе, – громко заявила она, – теперь мужчины, хотят они того или нет, но будут считаться с нами. Нам предстоит ещё много бороться, чтобы доказать им, что мы такие же люди, как и они. И мы не позволим продавать нас, как скот, и торговать нашим доверием. Мы кровью обяжем их признавать наше право на уважение.
Резким движением зеленоглазая охотница подняла кулак с зажатым мечом над головой, издав громогласный клич:
– Эйхове!
– Эйхове! Эйхове! – подхватили исмаритяки, потрясая оружием.
Зарена стояла немного позади светловолосой защитницы и зачарованно смотрела на подругу, ощущая себя частью чего-то большого и важного. Неопределённое будущее немного пугало, но это было ничто по сравнению с пьянящей победой, от которой захватывало дух.
–
