Твердой походкой в помещение вошёл высокий офицер в блестящих латах. Это был Корнелий Малх, статный, с широкими плечами, он излучал спокойствие и уверенность в собственных силах. Ему было за сорок, он дослужился до примипила, командира первой центурии, и возглавлял легион в отсутствие легата.
– Звал меня, доблестный префект? – воин небрежно вскинул правую руку вверх, отдавая дань ритуалу приветствия.
Юний посмотрел на вошедшего командира и коротко приказал:
– Поднимай своих людей. Выступай в поход, надо как можно быстрее пресечь набирающий силу мятеж, заодно восстановишь в городе Танзос законную власть.
В ответ Корнелий с шумом потянул ноздрями воздух и, словно набираясь смелости, возразил:
– Я готов исполнить свой долг, но воевать с женщинами это недостойное дело для патриция. Такая победа не принесёт ни славы, ни уважения.
Памелион, гневно сверкнув очами, раздражённо заметил:
– Дакак ты смеешь не исполнять своих обязанностей?
В ответ Малх приосанился и, гордо вскинув голову, молвил:
– Я воевал с греческими наёмниками и языческими варварами. Судьба меня забрасывала в разные места, от Испанини до Кападокии, моё тело покрыто многочисленными ранами.
Воин зацепил пальцем край доспехов в области горла и резко рванул руку вниз, как будто намериваясь сорвать с себя броню и обнажить страшные шрамы.
– И никогда, слышите, никогда не позволю, чтобы моё доброе имя было покрыто позором, – заявил солдат, самоотверженно глядя в глаза префекту.
Где-то в глубине души Юний был согласен с Корнелием. Немного помолчав, он спокойно распорядился:
– Ладно, готовь гарнизон к выступлению, увеличь численность легиона за счёт ветеранов и призови добровольцев за умеренную плату, пусть и они ревностно послужат республике. Я подумаю, кем тебя заменить.
Памелион вяло махнул ладонью, давая понять, что аудиенция закончена. Примипил ловко повернулся и вышелиз кабинета.
В отвратительном расположении духа Памелион вернулся к себе на виллу. Быстро пройдя небольшой коридор и атриум, он очутился в задней части дома, которая называлась перистиль. Это открытый сад, в котором среди фонтанов находились экзотические растения, причудливо обложенные камнями. Центральную часть композиции занимал открытый бассейн. Вокруг него была построена крытая колоннада, под крышей которой расположились комнаты, в которых проживали остальные домочадцы. Завершало композицию просторное помещение без дверей – экседра, где члены семьи и почётные гости вкушали пищу, глядя на утончённую красоту, созданную человеческими руками. Облокотившись на кресло, магистр вдыхал свежий воздух, когда к нему приблизился слугаи покорно замер в ожидании благосклонности хозяина.
– Что тебе нужно? – очнувшись от раздумий, спросил Памелион.
– Один посетительтребует встречи с вами, – невольник услужливо согнулся.
– Требует? – изумлённо поднял брови Юний.
По роду своей деятельности патриций частенько встречался с горожанами, выслушивая их жалобы и просьбы, но чтобы кто-то посмел требовать…? Такое поведение встречалось нечасто. Почтенному префекту вдруг стало интересно, что же за знатный господин наведался в его дом.
– Пригласи-ка его сюда, – повелительным жестом Юний отпустил раба.
Слуга, постоянно кланяясь, удалился.
Немного погодя в просторный сад вошёл посетитель. Он был закутан в грубый солдатский плащ, пенула. Можно было принять этого человека за простого смертного, если бы не военная обувь калиги, кожаные ремешки которой были украшены золотыми пряжками. В нём угадывалась аристократическая стать, а широкое лицо с волевым подбородком обветрило от постоянных походов и ночёвок под открытым небом.
– Представьтесь, – доброжелательно начал разговор Памелион.
– Меня зовут Кимон Люцаний. Имею звание легата, пятнадцать лет водил свой легион в походы, участвовал во всех боевых действиях на востоке.
– Похвально, – промолвил Памелион, показывая на свободное кресло и приглашая гостя сесть. – Что же привело вас ко мне?
– В Хадриополис прибыл вчера, – присаживаясь на указанное место, пояснил Кимон, – услышало женском восстании и готов оказать услугу по подавлению мятежа.
Это предложение прозвучало настолько неожиданно, что возникла пауза. Юний молчал: потрясение было настолько сильным, что через минуту патриций, справившись с волнением, спросил:
– Зачем вам это нужно?
– Понимаю, о чём вы говорите, – с показной небрежностью произнёс гость, – в этих краях меня никто не знает, я могу подавить бунт, не привлекая внимания к вашей персоне, после чего продолжу свой путь.
