Поражение было полным, в крае не осталось силы, чтобы противостоять мятежницам. Радость женщин не знала предела. Многие охотицы плакали и смеялись одновременно, обнимались и криками радости выражали восторг по случаю одержанной победы. Одни девушки, потрясая оружием, в порыве страсти издавали боевой клич, другие распевали торжественные песни, со стороны казалось, что они впали в состояние близкое к эйфарии, да шутка ли одолеть самую лучшию в мире армию, обмануть смерть, избежать позора. Селестрия в черной, кожанной тунике с мечом на поясе, стояла на уступе горы, держа в руках шлем, наслаждаясь наступившим спокойствием, подставила лицо лучам заходящего солнца. Серебряные поножи, прикрывающие голени и меч, висевший на поясе, отражали падающий на них свет, неимоверным сиянием, отчего казалось, что стройная воительница окружена таинственым ореолом. Она ощущала себя частью природы, полной грудью вдыхала свежий воздух. Лёгкий ветерок трепал, её раскошные светлые волосы. Там внизу находился поверженный враг, а наверху тихая умиротворённость и безмолвие помогали ей справиться с волнением, после блестяще проведённого сражения. Вечерняя заря, красным заревом растекалась по небу, покрывая верхушки гор ярким багрянцем, подводя итог кровавой бойне. Зачарованно всматриваясь вдаль, Селестрия чувствовала, как постепенно уходит нервное напряжение, вызванное событиями последних дней, как раскрепащаются мышцы, отчего тело приобретает непривычную лёгкость, словно камень с души упал. На минутку ей показалось, что война с Римом прекратилась навсегда, и можно будет вернуться к мирной жизни, а завтра ни надо будет собирать войска и готовиться к обороне. Однако разум подсказывал ей, что ни оставят их в покое и испытания в борьбе за свободу только начинаются. Неожиданно за спиной послышался шум падующих камней, прерывая её размышления. Предводительница обернулась. По извилистой тропинке, е ней, спешно поднималась, верная Гекта. Добравшись до небольшого плато, чернобровая красавица, не успев отдышаться, обратилась к Селестрии: – Тебя хотят видеть наши охотницы, пойдем скорее к ним. Селестрия глубоко вздохнула, осознавая правоту слов подруги, бросив прощальный взгляд на закат, повернулась и, обращаясь к Гекте, коротко произнесла: – Пошли. И стала быстро спускаться по крутому склону, на ходу одевая шлем. Восторженными возгласами встретили исмаритянки старшую воительницу. Толпа ликующих женщин подступила к ней, желая, что бы та разделила с ними веселье. Однако Селестрия подняла руку. Почти мгновенно наступила тишина. Предводительница заговорила: – Сегодня мы одолели коварного и жестокого врага. Эти вояки пришли сюда, чтобы поработить нас и заковать в цепи. Мы сполна утолили их жажду наживы, напоив собственной кровью. Однако успокаиваться рано, там, – она пальцем показала в сторону выхода из ущелья, – найдется ещё не один легион, и они будут приходить сюда снова и снова, в надежде лишить нас независимости, но мы к тому времени будем готовы, и всех незваных ждёт неминуемое возмездие. Вытащив меч из ножен, и потрясая оружием, Селестрия громко крикнула: – Эйхове! – Эйхове, эйвохе, повторили несколько голосов. Однако в рядах исмаритянок произошла замешательство, из глубины рядов воительниц нарастал и креп новый лозунг: – Царица, наша царица, – и уже во всю силу легких мятежница хором скандировали: – Да здравствует наша царица! Селестрия от неожиданности зарделась, в неришительности отступила назад и натолкнулась на плечо Фестаны, оглянулась. Черноволосая женщина в ответ только улыбнулась, и в полголоса сказала: – Не стесняйся своей славы. В ответ предводительница произнесла: – Праздник праздником, а ты раставь посты, амуницию соберём утром. В знак согласия Фестана, кивнула головой. Осмелев, Селестрия шагнула на встречу исмаритянкам, убирая меч в ножны. Дикарки встретили её взрывом восторга и ликования. Девушки понимали, что благодаря военному таланту Селестрии и её неукротимой воли, они победили очень сильного и безжалостного врага, и в знак презнательности провозгласили предводительницу своей царицей. В разгар веселья к главной воительнице подошла Диона и сообщила: – Мы успели осмотреть римские повозки, нашли огромный шатёр. Палатку установили его на поляне недалеко от ущелья, можешь там отдохнуть. Тёплые слова грели душу Селестрии. Она понимающе улыбнулась, но вспомнив нечто важное, распорядилось: – С рассветом отправь вестовых в Хадриаполис и в Вуртидиакт. Проследи, чтобы наши охотницы долго не праздновали, скоро совсем стемнеет. Кое-где в разных сторонах толпы стали вспыхивать огни, вырывая из стремительно наступающей темноты радостные лица. К ногам предводительницы бросили, два копья, скрещенные по диоганали, сверху положили плоский щит. Селестрия шагула на импровизированный помост, стащила с головы шлем, раскидав золотистые волосы по плечам, кто-то из женшин сунул ей в руки горящий факел. Четыре телохранительницы, взявшись за концы пик, осторожно подняли героиню дня, и осторожно понесли вдоль не стройных шеренг исмаритянок. Они в неистовом порыве благодарности, открытой ладонью пытались коснуться лодыжек победительницы римлян, свято веря, что это принесет им удачу. Селестрия высоко подняла светоч над головой, приветствовала каждую воительницу, попавшую в поле зрения. В ответ раздался взрыв неудержимого восторга и ликования. Дикарки неистовым упоением и благоговейным трепетом провожали свою повелительницу к месту отдыха, упоённо выкрикивая в след: – Царица! Теперь ты наша царица. Только под утро воительницы угомонились, празнуя свою победу. Через пять дней охотницы во главе с Селестрией, в сопровождении большого обоза, вошли в Хадриаполис. В длинных, скрипучих повозках они везли, военную амуницию, оружие и съестные припасы, отбитые у легионеров. За кратковременное отсутствие, в городе многое изменилось. Слух о поражении римлян, разнёся по окресностям, сюда в надежде найти защиту и кров, стали стекаться женщины со всего края. Теперь они все вышли на улицы, чевствуя победительниц. Зеленоглазая предводительница, в кожаных доспехех, верхом на вороном скакуне, проежая по тесным переулочкам, сверху взирала на огромную ликующую толпу, про себя удивляясь откуда в городе, взялось столько народу. Длиже к центру дорога расширялась, превращаясь в просторный проспект. Неказистые глиняные лачуги постепенно сменялись добротными виллами, где проживала знать. Селестрия, в сопровождении соратниц, в изумлении крутила головой, в дуще восхищаясь монумементальнными строениями: храмом с высокими колоннами, сотворённый в греческом стиле, продоловатым, наполовину крытым рынком, на открытой части которого виднелся постамент бога, в полный рост, символизирующего изобилие и плодородие. Добравшись до площади, предводительица в сопровождении экскорта, остановилась у адмиистротивного здания, где её в белоснежном хитоне, поджидала Персифора с небольшой свитой. Ловко спрыгнув с коня, Селестрия направилась к ним. Персифора шагнула на встречу. Подруги обнялись. – Приветствую тебя моя царица. Восхищаюсь блестящей победой, жаль, что меня не было рядом с тобой, во время сражения, – с волнительным трепетом поизнесла черноволосая красавица. Селестрия немного смутившись, отступла назад, но взяв себя в руки, ответила: – Мы бы не справились, без тебя, – сделав недольшую паузу, она с удивлением заметила: – Но откуда столько народа взялось в городе? Персифора улыбнулась, и гордостью в голосе пояснила: – Слава летит впереди тебя, многие женщины в поисках свободы и справедливости пришли к нам, чтобы пополнить наши ряды, так, что наша армия вырастит в несколько раз. Слова собеседницы до глубины души потрясли зеленоглазую предводительницу, и она молчала. Вдруг Персифора лукаво прищурившись, произнесла: – Тебя ожидает сюрприз. Селестрия выжидала, пристольно глядя в глаза черноокой мстительнице. – Там, – показала рукой Персифора, на виллу расположенную не далеко от них, – тебя ожидет Меотида. Царица глубоко вздохнула, пытаясь справиться с волнением. Отчасти ей это удалось, повернувшись к соплеменницам, нашла взглядом Фестану, и обратилась к ней: – Проследи, что бы воительниц разместили на ночлег, Персифора поможет тебе. – Исполню, – коротко отозвалась Фестана. Отдав распоряжение, Селестрия двиулась к указанному строению. Она шла не очень быстро, хотя сердце бешенно колотилось, от ожидания встречи с дорогим человеком. Войдя в дом, светловолосая предводительница миновала, ряд комнат вплотную примыкающих к атриуму, и очутилась в перистиле. Меотида в накидке из грубой ткани, напоминающей плащ, сидела на широкой лавочке, расположенной, в самом конце сада, под крытой колоннадой. Она с наслаждением созерцала равномерно выверенные газоны, с африканскими маргаритками, разных расцветок: фиолетовые, розовые, желтые, кремовые, белые и лиловые с причудливыми лепесками. Цветы пестрой лентой обрамляли края дорожек, за которыми росли экзотические растения, придающие дворику необыкновенный вид. Увидев Селестрию целтельница резво, (насколько позволяли года), вскочила, выказывая не поддельную радость. Предводительница исмаритянок бросилась вперёд и радушно, от всей души прижала к себе щуплую женщину. – Откуда и как здесь оказалась? – в нетерпении выдохнула Селестрия, разжимая обьятия, и присаживаясь на скамейку. Ведунья села рядом, поправляя растрепавшиюся прядь седых волос, ответила: – Это Персифора постаралась. Как только она узнала о вошей победе, так сразу послала за мной, поэтому я здесь. Переведя дух, Меотида горделиво посмотрела на собеседницу и сказала: – Вам удалось, сделать невозможное, воплотить мою мечту, создать собственноё царство. То чего ранее казалась невероятным, благодаря твоим усилиям воплотилось в жизнь. Но одно дело, захватывать крепости, – Селестрия резко приподняла подбородок, пытаясь возрозить, однако знахарка властно подняла руку, не разрешая собеседнице перебить себя, продолжила говорить, – совсем другое, удержать в своих руках города. Помнишь, я рассказывала, чтобы на равных вести войну с легионерами, нужно много денег. Знаю, когда Фестана захватила Хадриаполис, к вам попала римская казна, с золотыми монетами, на первое время хватит, но для того, чтобы содержать армию, этих средств недостаточно, нужен постоянный источник дохода. Травница замолчала, внимательно всматриваясь в глаза светловолосой воительнице, пытаясь понять реакцию на сказанные слова. Однако теперь Селестрия выжидала, понимая, что последует продолжение. Выдержав паузу, Меотида про себя удивилась железному терпению предводительницы исмаритянок, собравшись мыслями, продолжила: – В нескольких днях пути, к западу от Хадриаполиса, лежат земли племени талатеи. Далее за ними начинаются массивные хребты, где в копях находиться серебро. Принадлежит этот рудник, непокорным трерам, небольшому народу, живущему в горах. Они очень беспощадны и жестоки, у них плечём к плечу вместе с мужчинами бьются и женщины. Тебе придёться сразиться с ними. Селестрия ответила не сразу, некоторое время, размышляя. Подумав, она спросила: – Как мы сможем одолеть этих неистовых дикарей? – Внезапность – залог победы, – парировала ведунья. – Даже если нам удастся завладеть каменоломнями, мы не сможем наладить добычу драгоценного металла, – упрямо настаивала Селестрия. – Со степняками можно договориться, даже хотя бы для того, чтобы пройти через их владения, – с чувством промолвила целительница, – Зачем кочевникам помогать нам? – засомневалась главная воительница. – Один раз мне почти удалось заключить союз с ними. – Как? – заинтерисованно посмотрела царица на собеседницу. Меотида не ответила. Закрыв глаза, она словно замерла, её захлестнули воспоминания. Справившись с волнением, захарка заговорила: – Мы с мужем, собирались объединить разные кланы. На совете племён мой супруг был предательски убит молодым Сегебертом, сыном вождя треров. Не раздумывая, бросилась к нему, что бы отомстить, но кто-то сзади нанёс удар мечом в голову. Я рухнула, как подкошенная. Рана казалась смертельной, так посчитали многие, поэтому моего слугу не тронули и отпустили, разрешив забрать наши тела, что бы предать земле. Однако наперекор всему я выжила. Меотида замолчала, отведя взгляд в сторону, отрешённо созерцала красоту внутреннего дворика. Память, ноющей болью отозвалась в сердце. – Хочешь, что бы мы отомстили за тебя? – осторожно спросила Селестрия. В ответ ведунья отрицательно покачала головой, в душе справляясь с розыгравшимися чувствами: – Захватив рудник и наладив добычу серебра, то сможешь содержать армию и прокормить всех женщин, нуждающихся в твоей защите. Но если при этом Сегеберт понесёт заслуженное наказание, то я не возражаю. Предволительница исмаритянок улыбнулась краешками рта. Было слышно, как ветерок слегка трепал листья, поднимая и опуская их, от чего казалось, что деревья дышат. – А, как звали твоего возлюбленного? – вдруг задала вопрос Селестрия. Травница опустила голову, словно груз воспоминаний давил на плечи, но смогла подавить эмоции и чуть слышно произнесла: – Его звали Иммрад. Понимая, что затонула сокровенные чувства, желая сменить тему разговора, царица поднялась со скамейки, со словами: – Распоряжусь, чтобы тебя разместили на какакой нибудь вилле. – Вообще-то хотела остаться у тебя, – снизу вверх, лукаво посмотрела Меотида на воительницу. – У меня? – запнулась та. И тут Селестрия поняла, что стараниями Персифоры находится в покоях собственного дома. Она рассмеялась, скрывая неловкость. Меотида встала: – Переночую, а завтра отправлюсь обратнов к озеру. – Мне показалась, что останешся. Твои советы очень своевременны и полезны, к тому же мне нужен человек, чтобы распоряжаться казной, – с печалью в голосе изрекла царица. Целительница взяла собеседницу за локоть: – Не мне, старушке скакать верхом на коне, пойдём, познакомлю тебя с необычным человеком, – успокаивающе молвила знахарка. Переговариваясь, они двинулись по дорожке посыпанной белым песком. Очутившись возле кабинета, где бывший хозяин дома проводил время за работй, Меотида откинула занавеску. На грубо сколочено лавке сидела, не высокого роста, толстушка. При появлении женщин она спешно вскочила на ноги. Незнакомку, с вздернутым носиком, можно было назвать привлекательной, если бы не пухлые щёки, придающие милому личику некрасивую полноту. Селестрия цепким взглядом охотницы отмечала про себя необычные элементы в одежде неизвестной посетительницы. Длинная туника с широкими рукавами расшита красивым узором по подолу, тонкий, дорогой пояс в отсутствии талии, просто поддерживал грудь, чёрные, со вкусом уложенные волосы прикрывала прозрачная накидка, с плетёными в ткань серебряными нитями. – Знакомся, это Ливана, – приветливо кивнула знахарка, – а это грозная царица исмаритянок, – нарочисто торжественно представила Меотида девушек друг другу. Внимательно рассматривая гостью, Селестрия с осторожностью заметила: – Кто ты, и какая напась привела тебя к нам? – Я дочь купца, умею читать и считать, знаю греческий, римский и даже персидский языки, но моя проблема в том, что для меня нет места в торговом деле отца, из-за того, что я женщина. Может, вам пригожусь? – совсем робко закончила речь Ливана. – С казной управишься? – предводительница исмаритянок испытывающе посматривала на просительницу. От сильного волнения у Ливаны, пересохло в горле. Понимая, что не сможет от радости ничего сказать, она только кивнула головой в знак согласия. – Ладно, – Селестрия подвела итог разговору, – пойдем, познакомлю с самыми лучшими воительницами. Они двиулись к выходу, но сделав несколько шагов, царица обернулась и посмотрев на целительницу, сказала: – Распологайся пока в доме, распоряжусь, чтобы тебя покормили, скоро приду. Меотида в ответ успокаивающе махнула рукой, дружелюбным жестом показывая зеленоглазой мятежнице, что всё в порядке. Смотря в след, уходящей охотнице, знахарка улыбнулась, понимая, что за хлопотами, время летит незаметно, и она придет на виллу далеко за полночь. Едва проснувшись, Селестрия без промедления окунулась в круговорот забот. Простившись с Меотидой, царица притупила к реорганизации войска. Ей с энтузиазмом помогала Ливана, ведя скурпулёзный подсчёт военной амуниции и уделяя особое внимание распределению вооружению среди мятежниц. Были созданы четыре конных легиона по несколько тысяч женщин и девушек в каждом.
