Центром независимости и воплощением непокорности от римской диспотии в крае, стал Хадриаполис. Привычное распределение власти было нарушено. Вожди соседних племен не приняли мятежной свободы, усматривая в абсолютном неповиновении угрозу для своего существования, но и сражаться с воительницами никто не спешил, памятуя о разгроме легионов. Ближайшие родовые кланы заняли выжидающию позицию, предпочитая со стороны наблюдать за развитием событий. Создав необычную армию Селестрия, и не думала останавливаться на достигнутых успехах. Сидя верхом на вороном коне, в кожаных доспехах, раскидав золотистые локоны по плечам, она внимательно следила, как показательно разворачивались, на равнине несколько сотен всадниц под руководством Дионы. К ней, на гнедом скакуне, подлетела Фестана, неся царице интересную новость. – Наши разъезды обнаружили приближающийся к городу обоз, под руководством купца Боруха Ривмана. Одного моего легиона хватит, для рагрома этого каравана, – с запалом вымолвила воительница. – Погоди, – осадила Селестрия помощницу, – этот торговец везёт товары по моему приказу. Возникла пауза, было видно, что черноволосая всадница потресена известием, в душе восхищаясь дальновидностью предводитедьницы. Немного помолчав, Селестрия заговорила: – Мужчин в город не пускать, недалеко от Хадриаполиса разобьешь лагерь для них, и обеспечишь им комфорт. Переговоры с Борухом доверишь Ливане, она сделает всё, как надо. За тобой порядок и контроль ситуации. Персефору отправишь в Вуртидиакт, Леандра пускай верховодит в Танзосе, и не мешкай с распоряжением. Фестана пристально смотрела на Селестрию. – Что ты задумала? – с тревогой в голосе спросила она. Посмотрев в сторону, словно решая сложную делему в душе, царица ответила: – Меотида рассказывала, что за равниной в горах находятся каменоломни, в них добывают серебро. Нам нужен постоянный источник дохода. Теперь понимаешь, как важно поддерживать торговлю с Ривманом, и не только с ним. По возможности, чем больше придёт к нам караванов, тем лучше. Селестрия поправила волосы, ладонью откинув прядь за спину, глубоко вздохнув, продолжила: – С собой возьму Гекту, её бойкие лучницы будут незаменимы в горах. Диону, тяжелая конница понадобться на случай столкновения со степняками, и Зарену, как ударный отряд и личную охрану для себя. С тобой останутся Шейн и Ливана. «Железная сотня» для тебя будет надёжной защитой, а Ливану береги, она умеет не только читать и писать, но и обладает упорным характером, в торговом деле это качество играет немаловажную роль. Фестана искоса поглядывала на предводительницу, и уверенностью и спокойствием наполнялось её храброе сердце. Она улыбнулась, испытывая гордость за царицу, и соглашаясь со сказанным, произнесла: – Заранее всё спланировала и продумала. Не волнуйся , я позабочусь о сохранении захваченных нами городов. Селестрия с достоинством подняла голову, принимая слова соплеменницы. Вдруг послышался стук копыт, собеседницы оглянулись, к ним, ударами пяток, подгоняя гнедого скакуна, приближалась Диона. Подъехав поближе, она остановила коня. Черные, кожанные доспехи, покрылись слоем пыли, блестящий остроконечный шлем стал земленистого цвета. Зато лицо воительницы сияло, в глазах не было усталости, напротив весь её внешний вид излучал уверенную деловитость. – Мы закончили манёвр, перестроение на полном ходу, – с воодушевлением доложила она. – Отлично, – подвела итог Селестрия, – на сегодня достаточно, уводи отряд в крепость, пусть исмаритянки отдохнут, а через день выступим в поход на запад. Диона кивнула головой в знак согласия, развернула коня и помчалась выполнять приказ. – Да, и нам пора, – повернувшись к соратнице, промолвила предводительница. – Поехали, Зарена приготовила для тебя середрянный панцырь, и ожидает тебя с нетерпением – бодро отозвалась Фестана. Царица, реагируя на сказанное, обернулась в полоборота, мельком взглянула на воительницу, ничего не ответив, отпустила поводья, с места пустила коня вскачь, увлекая за собой боевую подругу. Селестрия, с войском исмаритянок медленно двиалась по равнниой части Фракии. Покрытая невсокой растительностью, местность представляла собой живописную долину изрезанное небольшими горными реками, где можно было пополнять запасы пресной воды в неограниченных количествах. В небе, расправив большие крылья, гордо парил орел-стервятник, в поисках добычи. Вернулись разведцицы, посланые предводительницей, с целью разведать обстановку. Они принесли тревожную весть, к западу, в несколько милях от них, преграждая путь, развернулись племена кочевников, явно поджидая исмаритянок. Селестрия построила свои силы в боевой порядок. Гекта во главе лучниц, заняла позицию на левом фланге, Зарена с ударным отрядом на правом. В центре расположилась Диона, с тяжёлой конницей. Армия воительиц медленно двигалась вперёд, неумолимо сокращая расстояние с противником. Желая предотвратить кровопролитие Селестрия, в сопровождении десятка всадниц, поскакала навстречу степнякам. Увидав нестройные ряды фракийцев, она остановилась в несколько сотнях шагов от них, негласно предлагая переговоры. Царица, приставив ладонь ко лбу, защищая глаза от солнца, внимательно следила за неприятелем. На ней повторяя формы тела, поверх белой туники, блистала ярким светом серебрянная кираса. Кожанная перевязь, украшенная дорогой пряжкой, передрошенная через правое плечо, спускалась к низу, и в районе бедра к ремешку крепился короткий меч. К краю панциря, фиксировались черные полоски, расшитые золочёными вензелями. Сверкая в солнечных лучах, голову защищал облегчённый шлем, с красным гребем. Надежные поножи, из дорогого металла, прикрывали голень. На ступнях предводительницы виднелись удобные сандалии, позаимствованные у римлян. Ждать пришлось долго, уже подошли легионы исмаритянок и встали позади Селестрии, на расстоянии полёта стрелы. Через некоторое время, убедившись, что воительницы не собираюся немедленно нападать, со стороны кочевников отделилось несколько всадников. Они направились к царице. Переговорщиков было пятеро, в коричневых рубахах, в брюках свободного покроя, заправленные в сапоги, сотканных из тончайшей кожи. Грубые плащи служили надёжной защитой от холодных ветров и проливных дождей. Лисьи шапки , изготовленные из скальпов рыжих зверьков, украшали головы степняков и служили грозным предупреждением для несговорчивых врагов. Человек в центре, не молодой, широкоплечий, с аккуратно подстриженной бородкой, как символ власти носил на груди толстую золотую цепь, выделялся среди остальных. Он первый и задал вопрос: – Вы и есть те самые исмаритянки, о которых говорят все в округе? Но зачем вы пришли на наши земли? Царица железной хваткой удерживала за узды вороного, переступающего с ноги на ногу, и норовящего сорваться с места. Помолчав, предводительница ответила: – Мы не ищем с вами ссоры. Нам надо пройти через ваши земли, на запад. – Значит, держите путь к соседям в каменоломни, за серебром, – тоном не предвещавшего ничего хорошего, язвительно промолвил вождь. Селестрия понимала, что любое неосторожное слово может привести к конфликту, поэтому неожиданно для всех произнесла: – Я дочь, Иммрада и Меотиды. – Что? – вырвалась у кочевника, было видно, как он побледнел. Интуитивно почувсвовав, что попала в точку, Селестрия не ответила на эмоциональный возглас собеседника, замерла выжидая. Возникла неловкая пауза. Справившись с нахлынувшими воспоминаниями, вожак заговорил: – Хорошо, допустим мы пропустим вашу армию через наши земли, но обоюдное соглашение предпологает и взаимную выгоду. Он многозначительно посмотрел на царицу. Селестрия понимающе кивнула: – Если месть будет угодна богам, и они позволят нам захватить рудник, то мы обязательно обсудим вашу долю. Теперь мы союзники? Мужчина улыбнулся и протянул руку. – Меня зовут Готран, глава клана талатеи. – А меня Селестрия, царица исмаритянк. Они с чувством пожали друг другу руки, крепче печатей скрепляя договор, так могло показаться со стороны. – Прикажу всадникам отступить, скоро путь будет свободен. Развернув коня, кочевник неторопливо направился в сторону своей конницы, увлекая за собой спутников. Один из них, по возрасту старик, узколицый с седыми усами, подстегнул скакуна и догав вождя, с неперпением спросил: – Ты поверил в россказни этой мятежницы? Зачем пропуская исмаритянок в горы, нарушаешь мирное существование между нами? Готран упрямо смотрел перед собой, не поворачивая головы, злорадно ответил: – Это я в ту памятную встречу, совершил роковой удар, остановив жену Иммрада. Сегеберт обещал мне много золота за поддержку, но я не получил ничего. Этот переменчивый сатир, посчитал, что Меотида была не так, опасна, как её муж. Где-то в душе я рад, что обьявилась некая Селестрия, а дочь она или не дочь мне всё равно. Пойдешь к женщинам проводником, покажешь, как незаметно подойти к руднику. Сегеберт свирепый волк, в горах он не победим. Неожиданное нападение разозлит его, возможно в гневе он совершит ошибку, что приведёт к невосполнимым потерям. А там дойдёт очередь и до воительниц. Ты будешь в гуще событий, и в нужный момент сообщишь мне, когда нанести решающий удар. Понимаешь меня Биот? Только теперь вожак повернул лицо в сторону соплеменника. Старейшина взглянул на Готрана, и увидел в его глазах дьявольский свет, способный выжечь дотла душу, такова была сила ненависти. Старик поспешно отвёл взгляд, ничего не ответив, лишь злобая улыбка скривила его тонкие губы. Используя тайные тропы, указанные Биотом, нападение на каменоломни получилось внезапным. Спешившись, и спрятав лошадей в балках, находившихся в стороне от скал, исмаритянки сумели подойти незамеченными. Лучницы пошли первыми. Укрываясь за низкрослыми деревьями, густо растущих на склоне хребтов, они били без промаха, уничтожая воинов, стоящих в дозоре. Когда путь был расчищен, Гекта подала условный сигнал. Всадницы Дионы плотным строем, плечо к плечу, ринулись наверх. Стражников было больше сотни. Застигнутые врасплох, они не сумели занять позицию для обороны и оказать серьёзного сопротивления. Беспорядочно отбиваясь, охранники отступали под мощным напором исмаритянок. Битва постепенно смещалось в сторону вершин. Скоротечный бой принёс слабое утешение лёгкого успеха и понимание, того что главное сражение ещё впереди. Убирая меч в ножны, Селестрия огляделась. Место, где добывалось серебро, представляло собой плато, с западной стороны, горы полукругом возвышались над площадкой, надежно закрывая её от северных ураганов. Извилистая тропинка, ведушая к шахте, петляла среди скал и терялась за высокими утесами. С восточного края – открывался великолепный вид на пологий косогор. С высоты казалось, что он покрыт монолитным зелёным ковром, тынувшимся да самого низа, а дальше, насколько хватало глаз, простиралась бескрайняя степь, где-то вдали у линии горизонта плавно сливалась с небом. Посередине ровного пятачка стояло несколько прямоугольных, строений. Стены и крышы таких помещений выложены из грубо обработанных тонких брёвен, с щелями, с толщиной с палец, и не могли быть надёжной защитой от ветра и дождя. Однако широкие ворота надёжно запирались с наружи крепкими балками. За низкими бараками виднелись входы в штольни. Они, как пустующие глазницы, пугающе зияли, открывая глубокие тоннели, уходящие в недра гор на сотню шагов. Где-то в стороне всё ещё шёл бой, это Диона со своими всадницами добивала неприятеля. Внимательно вслушиваясь в звуки сражения, предводительница поняла, что воительницы одерживают вверх. Селестрия в сопровождении Биота, Зарены, и не большого числа телохранительниц, продолжила осмотр. Она указала на неказистые бараки, приказала: – А ну откройте сарай, посмотрим, что находитья внутри. Три рядом стоящие девушки спешно бросились исполнять распоряжение. С грохотом полетели на землю тяжёлые засовы, Со страшым скрипом распахнулись тяжелые створы, открыв взору исмаритянок нелицеприятную картину. На голом полу, едва прикрытым соломой, прижимаясь друг к другу, лежали, сидели полторы сотни измученных рабов. При появлении новых хозяев они попытались встать, но вбитый страх и беспросветная безнадёга заставили их остановиться на полпути. Невольники так и остались стоять в полусогнутом состоянии. Истрёпанная, полусгнившая одежда, не могла скрыть, кровавые следы кнута и ссадины от побоев, на иных были только набедренные повязки. Грязные, оборванные, с пустым взглядом впалых глаз, измождённые, несчастные люди вызывали с одной стороны сострадание, а с другой – чувство омерзения, в своей безвольности. Мятежницы молчали, так велико было потрясение, от увиденного зрелища. – Но мы не можем их отпустить, – прошептала Зарена, выглядывая из-за плеча царицы. – Для начала мы их накормим, – не поворачивая головы, отозвалась Селестрия, – закройте этих несчастных, пока не разбежались. Тяжело дыша, подошла Диона. Крупные капли пота стекали по ее лицу, чёрные, кожаные доспехи покрылись пылью, однако она улыбалась. – Всё закончилось, – радостно сообщила предводтельница тяжёлой конницы. Селестрия с гордостью посмотрела на соратницу. – Потери есть? – с тревогой спросила она. – Несколько девушек ренены, но ничего серьёзного. Им уже оказали помощь, – пояснила Диона. Биот, желая усыпить бдительность воительниц, вкрадчиво произнёс: – Сегодня Вы, одержали блестящию победу, разгромив, сильного и коварного врага. Селестрия отчужденно взглянув на мужчину. « Неискренен, и готов извиваться, как змея выжидая выгодный момент для укуса», подумала она, а вслух произнесла: – Не время говорить хвалебные речи, лучше покажи место, где прячеться Сегеберт. Старейшина только развёл руками, мол, знать ничего не знаю, но тутже усмехнулся и язвительно заметил: – Его искать не надо, он сам сюда придёт. Понимая правоту слов кочевника, Селестрия ещё раз окинула взглядом верхушки гор. Её размышления прервали звучные, хлесткие шлепки. Предводительница исмаритянок оглянулась. Перепрыгивая с камня на камень, к ним ловко спускалась Гекта. Светло-серая, плотная, туника изящно облигала фигуру воительницы. За спиной у неё виднелся колчан стрел и лук, переброшенный через плечо. Короткий меч висел на поясе. – А вот и я! – звонким голосом произнесла миниатюрная охотница. – Рада видеть тебя живой и здоровой, – в ответ улыбнулась царица. Однако рано было радоваться мелкой победе, и это понимали все собравшиеся. Селесрия посмотрела на соратниц и заговорила первой: – Захватив рудник, мы нажили безжалостного и непримеримого врага, который умеет сражаться в труднодоступной местности и использует высоту скал с наибольшей выгодой для себя. – Знаете, что, – Биот нагло перебил царицу, – я имею некоторые мысли, о том, как искустно переиграть Сегеберта. Моментально наступила тишина. Девушки быстро развернулись лицом к старейшине и посмотрели на него, так неприязненно и холодно, что всё высокомерие и гонор мгновенно слетели с фракийца. Селестрия подавив в душе гнев, спокойно почти равнодушно обратилась к Биоту, но её негромкие слова прозвучали, как приказ: – Я распоряжусь, чтобы поставили палатку, чтобы смог отдохнуть, а если захочешь, тебя ещё и накормят. Зелеоглазая охотница молчала, наблюдала, как степной житель не решительно выжидает, переменаясь с ноги на ногу, властно добавила, – больше тебя не задерживаю. Биот хотел было возразить, но суровый вид телоханительц, отбил у него желание перечить предводительнице исмаритянок. Когда кочевник удалился, Диона с негодованием воскликнула: – Как заносчивы и горды собой, эти мужчины. – Считают женщин, что-то вроде людей второго сорта, – мрачно подтвердила Зарена. Селестрия внимательно стушала соратниц, и подумав, задумчиво проговорила: – Мы заставим этих годецов поверить в превосходство над нами и накажем их за непростительную глупость. – Но как? – чуть ли не в один голос воскликнули воительницы. – Смотрите, – царица протянула руку, и показала в сторону узкого ущелья, ведущего к руднику, – ранним утром Диона, поставишь здесь всадниц в пешем строю, в плотную фалангу. – Но тогда, нас закадают камнями, – с тревогой и одновременно с недоумением высказалась предводительница тяжёлой конницы. – Наверняка закидают, и вы побежите, – неожиданно для всех ответила зеленоглазая охотница. – Побежим? – как эхо отозвалась Диона. Желая развеять сомнения соплеменницы, царица утвердительно кивнула головой. – Но почему утром? – встряла в разговор Гекта. – Рассвет, самое удобное время для нападения, я бы ударила утром. Селестрия энергично выдернула меч из ножен: – Смотрите, как мы поступим, – и остриём клинка она стала чертить на земле план сражения. Старшие отрядов внимательно слушали предводительницу, узучая импровизированную схему предстоящей битвы. Как и предсказывала Селестря, бой начался, с первыми лучами восходящего солнца. На плотную колонну исмаритянок собравшихся в ущелье, обрушился град камней. Нет дожидаясь полного разгрома, Диона звучно крикнула: – Бежим! Тесные ряды мятежниц дрогнули, и нехотя попятились назад. Сначала отступление было медленным и организованным, но не прекращающийся камнепад заставил воительниц, развернуться и побежать вниз по склону, громко крича и повизгивыя, на ходу бросая шлемы и мечи. О стороны могло показаться, что женщины полность деморилизованы и потеряли всякую способность к сопротивлению. Наблюдая за ходом столкновения, Сегеберт усмехнулся. Опираясь на ромфею, двуручный меч с длинным, изогнутым лезвием, вожак стоял на уступе скалы и видел всю местность, как на ладони. В рубахе, сотканной из шерсти, в широких штанах чёрного цвета, с золотой цепью на шее, как символ власти, он словно был олицетворением горного духа. Беспощадный и надменный, уверенный в своей силе с длинными, волосами, касающихся плеч, дикарь не сомневался в своей победе. Заплетённые от висков две толстые косички, обрамляли волевое лицо, пышные с проседью усы плавно сливались с бородой. За его спиной, в тревожном волнении застыла Эрбия, жена вождя. Схватка с необычным противником могла закончиться не так, как начилась, будучи женщиной, она знала, какими могут быть коварными предстовительницы её пола. Несмотря на лёгкий успех в начале боя, понимала, что в любой миг может всё измениться, отчего нервно сжила рукоять меча, висевшего на поясе. Дальше лениво переминаясь с ноги на ногу, ожидали с десяток вестовых, готовых выполнить любой приказ. Сегеберт повернулся, взмахом руки подозвал одного из них, власно повелел; – Передай Ястиману, моему сыну, пусть атакует. Получив распоряжение, фракиец стал спешно спускаться по извилистой тропинке. Эрбия видела, как по склону растекалась лава её соплеменников, увлечённых погоней за исмаритянками. Внимательно всматриваясь в бегущих воительниц, она вдруг воскликнула: – Бегут с оглядкой, плотным строем, щиты не бросают, что-то здесь не так. Сегеберт, осознавал, что без мечей, которыми был усеен склон горы, сражаться нельзя, поэтому насмешливо посмотрел в глаза Эрбии. Ему не нравилось, что женщина пытается нагнетать ситуацию, там, где и так всё ясно, решив её проучить, холодно произнёс: – А ты чего здесь стоишь? Бери своих людей и спускайся на равнину, руби непокорных мятежиц, пока рука не устает, или ты хочешь, что бы я сам присоединился к преследованию и привел на аркане царицу исмаритянок для забавы? На фоне утренней зари Эрбия была неотразима, Тёмно каштановые волосы украшал золотой ободок, на шее висел амулет, в виде драгоценного камня. Слова мужа задели самолюбие жены, красные пятна покрыли её лицо, зелёная, расшитая узорами, туника взымалась на груди от взволовонного дыхания. Широкие штаны тогоже цвета, прикрывали ноги и не стисняли движения при ходьбе, лёгкие полусапожки поражали своим изяществом. Она стояла, еле сдерживая гнев, чтобы не сорваться на крик, резко развернулась и быстро пошла в низ, к месту, где притаился засадный отряд. Эрбия, в окружении самых отчаянных и преданных воинов, уверенно шагала по равнине, в руке сжимая обнаженный меч. Волевой взгляд и плотно сжатые губы указывали на её неумолимую решительность безжалостно покончить с прищлыми воительницами. Вдруг бегущие в авагарде воины стали останавливаться, словно натолкнувшись на невидимую стену. Эрбия приподнялась на цыпочки, пытаясь рассмотреть, что за препятствие возникло впереди. Сквозь неплотные ряды соплеменников увидела, что исмаритянки остановились, подняли с земли, заранее приготовленные копья, закрывшись щитами, построились в фалангу лицом к противнику и приготовились к отражению атаки. Ещё не приняв никакого решения, жена Сегеберта услышала крики позади себя, оглянулась. Неожидано из прилегающей к скалам ложбины, выскочили девушки в серебряных доспехах и перекрыли путь к оступлению. « А вот и ловушка, зря меня не послушал меня, этот душегуб» – злорадно подумала про себя Эрбия. Однако вслух отдала распоряжение оброщаясь к рядом стоящему солдату: – Передай Ястиману , что бы атаковал по фронту, а я пробью дорогу обратно в горы. Посыльный мигом броился исполнять наказ. Эрбия построила своих людей в боевой порядок, но не успела сделать и шагу, как с флангов полетели стрелы, сразу повалилось с десяток человек. Жена Сегеберта посмотрела по сторонам, оценивая обстановку. « Всего-то легковооруженные лучницы, разогнать ничего не стоит, успеть бы только, добраться до них» – пронеслось у неё в голове. – Вперёд, – махнула она клинком, указывая напрвление для прорыва. Подчиняясь приказу, воины бросились в атаку, и валились, как подкошенные снопы, сражённые смертоносным жалом. Эбрия преодолела больше половину пути, немного не добежав до цели, и остановилась лишь тогда, когда почувствовала острую боль в плече, затем в груди и в животе. Сразу стало нечем дышать, ноги моментально сделались ватными, она рухнула на колени, голова напротив, будто налилась свинцом, стала тяжелой и неповоротливой. Скосив глаза, увидела торчащие стрелы, хотела вырвать их, но руки обмякли и не слушались. Не чувствуя своего тела, Эрбия, упала навзничь. Последнее чего она видела, чистое, голубое небо восходящего дня. Сегеберт с высоты наблюдал за ходом сражения и видел, как умирали храбрые и преданные воины, как погибла Эрбия в отчаянной попытке выврваться из окружения, как до последнего вздоха отбивался от исмаритянок Ястиман, и пал исколотый копьями. Вождь в изнеможении закрыл глаза. Леденая пустота сковала его душу, несоизмеримо было испытывать боль, оттого, что именно из-за его гордыни перестало существовать родовое племя, которое он болжен был сохранить и приумножить. Ни мгновения не колеблясь Сегеберт шагнул в пропасть, желая только одного, скорее соединится со своими родными. Яркими лучами солнце осветило равнину, будто срывая теневое покрывало, открывало деяние человеческое, обнажая поле боя, усеянное мёртвыми телами, застывшее в неестественных позах. Селестрия стояла посередине этого ужаса, держа шлем в руках, и, как открытую книгу считывала предсмертные движения людей. Случайно взгляд выцепил из горы трупов тело женщины с золотым ободком и амулетом, в виде драгоценного камня, на шее. Она лежала, широко раскинув руки, с открытыми глазами, на обескровленном лице не было видно гримасы ни боли, ни страха. К царице подошла Зарина, заглядывая со спины, уточнила: – Смелая. И умерла, как воин. – Похороните её с почётом, – глухо отозвалась Селестрия. Зарена согласно кивнула головой. К ним стремительно приближался Биот . Он не участвовал в сече, предпочитая наблюдать за схваткой со стороны. Казалось, что его восторгу не было предела. Подойдя ближе, старейшина наиграно вскинул руки вверх, как будто хотел обнять предводительницу исмаритянок и с чувством воскликнул: – Блестящая победа! Какой обманный манёвр! Величайшая из воительниц, достойная триумфа… – и осекся, поймав на себе, отталкивающий взгляд, зеленоглазой охотницы. Селестрия не доверяла этому хлыщу, и не собиралась слушать его хвалебные речи. Понимая, что его здесь только терпят, стараясь сгладить неприязнь, Биот был вынужден заискивающе промолвить: – Наверное, мне стоит сообщить Готрану радостную весть. Царица вяло махнула ладонью, отпуская фракийца. – Скажи своему вождю, что мы будем через два дня, пусть подождёт. Биот, не заставил себя дважды упрашивать, повернулся, и зашагал прочь. В душе у него клокотал гнев. « Кем себя возомнили, эти женщины, пройдёт совсем немного времени, и они будут ползать у его ног, прося о пощаде», – думал кочевник, направляясь к месту, где прятали коней, что бы как можно быстрей покинуть равнину, пропитанную смертью.
