Альма поочередно рассказывала об овощах, которые они выращивали круглый год: вон там на подпорках вьющаяся фасоль, а вот последние помидоры черри. Скоро зима, и уже мало какие из растений плодоносят… Мия, затаив дыхание, следила за каждым движением Альмы. А Бакстер не находил себе покоя, беспрестанно проверяя в кармане телефон.
Словно угадав настроение отца, Мия дотронулась до его руки и произнесла:
– У мамы тоже был огород. Правда, пап?
– Правда, – кивнул Бакстер.
Он вспомнил день, когда они с Софией мастерили садовые ящики. Он тогда больно ударил себя молотком по пальцу, и София побежала в дом за льдом… Почему воспоминания о ней подстерегают его везде, даже здесь, особенно здесь, за тысячи километров от дома?
Альма и Мия зашли в курятник набрать яиц, затем принялись искать под кустом яйца, оставленные утками. А Бакстер стоял и наблюдал за ними. «Спасибо за экскурсию. Было интересно. Не пора ли обратно?»
Увы, Альма никуда не спешила. Она повела их по тропинке к рощам, которые называла верхними, и с гордостью показала две большущие кучи ферментированного компоста – уже через два года им можно будет удобрять почву. Бакстеру хотелось зажать нос. Потом они прошли вдоль электрической изгороди и попали в оливковую рощу, где Альма познакомила гостей с различными сортами деревьев.
И вдруг Бакстер поймал себя на том, что ожидание катастрофы на стройплощадке как будто его отпустило. В той заботе, которой Арройо окружили свои землю, была какая-то особая поэзия. Главное – не развивать эту мысль дальше, иначе собственная жизнь в Гринвилле, где его ждут восьмидесятичасовая рабочая неделя и три недостроенных дома, начнет вызывать чувство горького сожаления.
Экскурсия продолжалась. Альма поведала, что сорт деревьев, которые росли на следующем участке земли, называется «пикуаль». Мия нашла палку и убежала играть с Пако. Бакстер остался наедине с человеком, общение с которым отзывалось в нем чувством внутреннего беспокойства.
Альма продолжала рассказывать.
– Именно мой отец внедрил на ферме комплексный подход. Деда интересовали только большой урожай и деньги. Он не гнушался пестицидами и гербицидами. Чем меньше проблем, тем лучше. Но если ты любишь свою землю, животных и людей, которые на ней живут… так нельзя. Дед сам умер от лейкемии. Возможно, от удобрений и пострадал. Мой отец навел здесь порядок и вдохнул в ферму новую жизнь.
Бакстера захлестнул поток мыслей. Интересно, Альма заметила, что он слушает вполуха? Его тянуло сказать: «Да, в моем сердце та же неутомимая жажда жизни. Я понимаю тебя и твоего отца». Однако не мог. Эти дни остались в далеком прошлом.
Альма жестом указала на одно из деревьев. В ее голосе чувствовалось столько любви и гордости, что Бакстеру хотелось закрыть уши руками.
– Вы только взгляните, какие они счастливые и здоровые! Возделывая землю, мы стремимся жить в гармонии с природой, не нарушая порядок, существовавший до прихода сюда человека. Когда отец возглавил ферму, он чувствовал, что земля умирает, а оливковое масло лишилось своей силы.
«С музыкой так же», – подумал Бакстер. Только отдавая себя без остатка, можно писать стоящие композиции. Вот если бы страсть к музыке еще и не ломала жизнь… Может быть, именно поэтому Альма не обзавелась семьей? Настоящий художник тратит все жизненные силы на творчество, а близким не остается почти ничего.
Он услышал смех Мии и обернулся. Девочка играла с Пако в перетягивание палки. Пес вцепился зубами в ветку длиной чуть больше метра и тянул ее что было мочи, ноги его при этом смешно скользили по листве. Трудно было сказать, кто сейчас испытывал бóльшую радость – Пако или Мия. И Бакстер услышал голос. Женский голос. Голос Софии. «Сделай все, чтобы она была счастлива. Все, что в твоих силах».
Вернувшись к дому, все, включая Пако, забрались в светло-коричневый «Дефендер» Альмы.
– Прошу прощения за бардак, – сказала Альма. – На наведение порядка сейчас просто не остается времени.
Бакстер сел на место рядом с водителем, пристроив ноги по сторонам полупустой канистры с бензином. На приборной панели лежали ножницы и зеленый скотч.
Тронулись в путь, переехали вчерашний ручей, и Альма показала на соседский дом.
– Дон Диего был лучшим другом моего отца. Они росли вместе. Может, еще с ним познакомитесь. В последнее время нелюдим. Смерть моего отца стала для него большим потрясением.
В город вела дорога с двухсторонним движением. Бакстер решил попытать счастья со связью – а вдруг? Он извлек телефон из кармана быстрее, чем солдат гранату, и, удерживая аппарат незаметно в правой руке между дверью и ногой, в напряженном ожидании уставился на экран в надежде увидеть хоть одну полоску. Напрасно.
Его нетерпение не ускользнуло от внимания Альмы.
– Здесь вряд ли, надо чуть подальше проехать.
– Все в порядке. Никаких проблем.
