Испанский рассвет полностью

– Проклятые призраки юности. Многим так и не удалось убежать от них. Знаете, а я его хорошо понимаю. Но тяжелое прошлое не дает права быть мудаком в настоящем, простите за грубость.

– Прощать не за что. Именно поэтому… – она не закончила фразу.

– Поэтому что?

Покачав головой, Альма встала.

– Не сейчас. Пора возвращаться к работе.

Бакстеру показалось, что она хотела сказать что-то еще. Что именно – у него не было даже предположений.

– Простите, если разговор задел за живое.

– Все в порядке.

Альма спустилась по лестнице на землю.

В голове у Бакстера завертелась мелодия. Давно с ним такого не было. С губ слетели строки, потревожив тишину: «Она говорит о судьбе, но что может знать обо мне».

Он посмотрел Альме вслед и пробормотал:

– А я совсем ничего о тебе не знаю. – Когда она скрылась из виду, Бакстер добавил: – Какие тайны у тебя, Альма Арройо?

Когда в Америке наступило утро, Бакстер вышел из дома, перешел через ручей и поймал сигнал. Он сел, поставил ноутбук на колени и позвонил Джону Фрику.

Фрик ответил после второго гудка.

– Привет, Бакстер.

– Привет, Джон, – в голосе Фрика сквозило напряжение.

– Спасибо, что ответил. Хотел обсудить заявку на изменение объема работ. Я знаю, что ты недоволен.

– Да, черт побери, ты не ошибся. Я недоволен, – прошипел тот.

Бакстер едва сдерживал собственный гнев.

– Слушай, мы же вместе постатейно обсудили предстоящие расходы. Тебя все устроило. Я хотел приостановить работы, чтобы утрясти финансовые моменты, но вам с Нэнси не терпелось переехать. Я пошел вам навстречу.

Фрик ответил не сразу.

– Так оно и было, наверное. Вот только я что-то не припомню, чтобы соглашался на дополнительные восемьдесят две тысячи долларов. Мне помнится, речь шла о сумме в районе тридцати пяти.

Бакстер перечислил все расходы: полная замена кухонного гарнитура, новое плиточное покрытие на полу, холодильник для вина. Потом жена Фрика ни с того ни с сего вдруг захотела столешницу от «Ветростон». Ее не остановило даже то, что уже доставили гранит.

– Ладно, ладно, я понял. Я заплачу, если тебя это волнует.

– Вообще-то волнует.

– Не переживай по этому поводу. Дай мне пару дней. Я свое слово держу.

Искренность в голосе Фрика вселяла надежду, и когда разговор закончился, Бакстер допустил мысль, правда, без особой уверенности, что у него есть шанс пережить это путешествие.

Бакстер позвонил Алану.

– Короче, я поговорил Фриком. Он заплатит. Держи меня в курсе. Как в целом дела?

– У меня все под контролем, Бакс. Можешь спокойно попивать сангрию и смотреть бои быков.

– Если бы… – Бакстер пробежался по всем проектам, и Алан со знанием дела обрисовал ситуацию по каждому. А потом вдруг спросил:

– Ты когда-нибудь читал Хемингуэя?

– Было дело.

– Мне он нравится. Талантливый писатель. И Испанию очень любил. Любил бои быков. Описал их… кажется, в книге «По ком звонит колокол». Точно. Найди эту книжку, налей бокал вина – окажешься в раю.

– Хорошо. – Внимание Бакстера привлек сосед, или el vecino (Бакстер уже выучил перевод этого слова), который не сводил глаз с шахматной доски, сидя за столиком с видом на виноградник. – Послушай, Алан, я в тебя верю. Я не часто говорю об этом вслух, но знаю, что на тебя можно положиться.

– Ты не представляешь, что твои слова значат для меня. И уж если речь зашла о хороших писателях, Бакс, вспоминаются слова Марка Твена. По-моему, это он сказал, что люди всю свою жизнь переживают о вещах, которые никогда не произойдут.

– Вроде он.

– Поразмышляй на досуге.

Они попрощались, и Бакстер вздохнул, пытаясь настроиться на tranquilo, как его учила Альма.

Боже правый, надо как-то расслабиться. Он же уехал не на месяц, а всего лишь на десять дней.

Сосед все еще смотрел на Бакстера. Потом поднял руку и помахал ему. Бакстер помахал в ответ. Мужчина помахал еще раз. Что ему, интересно, надо? Бакстер пересек луг, и когда до мужчины оставалось не более десяти метров, крикнул:

– Buenos días!

Сосед молча поднял бокал вина.

Бакстер перешел усыпанную гравием подъездную аллею, которая вела к лужайке у дома. Давно не стриженный газон порос полевыми цветами и луговыми травами.

Решив попрактиковаться в испанском, Бакстер спросил, как дела.

– ¿Qué tal, amigo?

Дон Диего выпрямился.

– ¿Bien, y tú? – Хорошо. А у тебя?

Бакстер посмотрел на чистое небо.

– Todo bien. – Все хорошо.

Мужчина пожал плечами и широко улыбнулся, обнажив поразительно кривой передний зуб.

– ¿Come te llamas? – Как вас зовут?

Сосед был ненамного старше Эстер – наверное, лет шестьдесят с небольшим. Лысина его совсем не портила, а скорее наоборот. На нем были рабочие брюки цвета хаки. Натянувшаяся ткань рубашки обрисовала небольшой живот. Уход за виноградником под палящими лучами солнца сделал свое дело – темная кожа покрылась морщинами. Борода по своей неухоженности не отставала от лужайки.

– Меня зовут Бакстер. А вы, должно быть, дон Диего, sí? Рад знакомству.