– У нас с ним сегодня какое-то недопонимание случилось. Подробностей я ему не рассказывал, но упомянул, что мы родственники из Америки. Я думал, он знает, кто мы такие и зачем здесь.
Альма покачала головой.
– Понятия не имею, что рассказала ему мама. Может быть, она решила промолчать, опасаясь его осуждения.
– Вот уж не думал, что своим появлением здесь выпущу джинна из бутылки. Диего очень растерялся, когда я сказал ему, кто мы. – Бакстера не покидало ощущение, что они с Мией оказались рядом с бомбой, которая вот-вот рванет.
– Представляю. Приятного мало. – Альма поставила бокал на стол.
– Дон Диего сказал, что он разведен и детей у него нет. Как так вышло?
– Просто жена ему была не пара. Отцу она с самого начала не понравилась. Мама тоже была не в восторге. Десять лет назад она бросила его ради другого мужчины. После этого с женщинами дон Диего завязал.
– Бедняга.
Альма пожала плечами.
– Ему нравится собственная размеренная жизнь. Он делает вино, сидит во дворе, слушает пение птиц… Не так уж и плохо.
Альма была верна себе. И все же в одиночестве хорошего мало. С другой стороны, если ты не одинок, то становишься очень уязвим. Бакстер знал это, как никто другой.
– Все хочу спросить, – начал он, – почему ты ни с кем не встречаешься? – Вопрос прозвучал слишком в лоб. – Прости за бестактность. Я так пытаюсь поддержать разговор.
Она улыбнулась, глядя вглубь бокала, потом спрятала ногу в носке под стул.
– Диего женат на виноградных лозах, а я замужем за оливковыми деревьями.
Именно поэтому и Альма, и Диего преуспели в том, чему посвятили жизнь. Они полностью отдали себя любимому делу, не отвлекаясь ни на что другое. Да, дон Диего был несколько лет женат, но виноградник все равно победил. Бакстер даже позавидовал им – они не изменили своему предназначению. Однако Бакстер знал, что одна встреча может перевернуть всю жизнь. Так произошло, когда он встретил Софию. У него были мечта и планы, но появилась она. В тот миг ему бы понять, что гитара больше не нужна. Надо было закинуть ее куда подальше и заняться настоящим делом, чтобы каждый день вовремя возвращаться домой, как принято у приличных отцов.
– Деревья не сильно отличаются от большинства мужчин, – сказала Альма. – Тоже стоят и ничего не делают.
– Ух, сильно! – Бакстеру не хотелось отдуваться за всех мужчин на свете. Чувство зависти его так и не отпустило. С чего бы вдруг? Почему он испытывал его? Если бы выбор стоял между гитарой и семьей, он тысячу раз выбрал бы Мию и Софию.
– Да, деревья хотя бы не спорят и не задают вопросы про личную жизнь. Только без обид.
– Меня трудно обидеть. Мужчины и правда ни на что не годятся. Серьезно. Взгляни на меня. Стоило Софии покинуть нас, как наша жизнь пошла под откос.
– Не говори так. Присяжные свой вердикт по делу еще не вынесли, – сказала Альма.
– Присяжные вердикт не вынесли? Ты где этого нахваталась? «Перри Мейсона» смотрела?
– Понятия не имею, о чем ты. Я хочу сказать, что все еще может наладиться.
– А попытки в зачет идут?
Альма захихикала, чуть-чуть приподняв подбородок.
– Ну, признайся, был же кто-то, кто смог завоевать твое сердце? – спросил Бакстер.
Альма отмахнулась.
– А ты на чем женат? На своих… домах?
Он покачал головой, словно защищаясь от несправедливого обвинения.
– Совсем нет. Когда у тебя на руках маленький ребенок, ни на что другое просто времени не остается. Так, стоп. Я не дам тебе легко ускользнуть от ответа на вопрос. Как его зовут, похитителя твоего сердца? – И пусть Бакстер не собирался произносить этого вслух, но он восхищался Альмой. Она была творцом, так же как и он когда-то. Они оба убедились, что, находясь в постоянном творческом поиске, тяжело строить романтические отношения. Но Бакстер хотя бы попытался сделать невозможное – совместить эти две сферы жизни. А как обстояли дела с личной жизнью у Альмы?
Альма тяжело вздохнула, и он понял, что она не горит желанием обсуждать эту тему. И все же он продолжал упрямо смотреть на нее, не оставляя путей к отступлению.
– Ты точно хочешь знать? – Она сделала долгий глоток, будто собираясь с мыслями. – В моем случае сердце разбила я. Его звали Хуан Карлос, держал ресторан в Аликанте. Такой, знаешь, шумный великан, у которого на все всегда есть свое мнение. И мне это нравилось. Я любила его слушать. Еще и красавец. Всегда им любовалась. Думаешь, наверное, какая пошлость?
– Нисколечко. Я тоже всегда любовался Софией.
– Он хотел, чтобы я переехала в Аликанте, в город. И я почти решилась. Представляешь, где я и где город? – Альма поставила бокал на стол и махнула рукой. – Знаешь, как у нас здесь говорят?
