Мия сидела рядом за столом. И эта ночь прошла без кошмаров, девочка так и фонтанировала жизнерадостностью. Отрывая куски от привезенного Альберто хлеба
– Йайа, их еще называют яйцевые капсулы. Правда, они больше похожи на мешочки странной формы, а не на куриные яйца. Акулы откладывают их на дне океана. А через несколько лет вылупляются хорошенькие маленькие акулята.
– Хорошенькие? – ухмыльнулся Бакстер. Но больше его умиляло другое, а именно то, как Мия до сих пор воспринимала время. Порой она рассуждала об очень взрослых вещах, но при этом так до конца и не понимала разницу между часами, днями и годами.
– Бывает и по-другому, – просвещала Мия бабушку. – Некоторые акулята растут в животе у мамы.
Удивительно, что по прошествии стольких лет ее память все еще хранила воспоминания о событиях раннего детства.
– Мы ведь находили их на пляже, когда отдыхали в Фолли-Бич? – уточнил Бакстер.
– Да.
Воспоминание вызвало очень теплые чувства.
– Мама хорошо разбиралась в рыбках и птичках, правда? Она знала название каждой птицы…
– И каждой ракушки. – Мию распирало чувство гордости.
И Бакстер, и София по гороскопу относились к водным знакам. Он родился под знаком Рыб, поэтому находил величайшее умиротворение в созерцании моря, София же была Скорпионом, который постоянно копался в песке и не вылезал из воды. Бакстер никогда не забудет, с каким выражением лица жена неслась на доске по волнам.
Воспоминание казалось почти приятным ровно до того мгновения, пока он не вспомнил, как поступил с досками жены – отдал все ее другу-серферу. Черт, надо было их сохранить и передать Мии, чтобы потом дочь делала на них свои первые шаги в серфинге.
Йайа, которая выглядела особенно бодрой в это утро, стоя у плиты, помешивала картошку в сковороде.
– Когда-нибудь ты обязательно свозишь меня в Чарльстон.
– Обещаю, – радостно ответила Мия. – Тебе там понравится. Мы покажем дом, в котором я выросла. Мама там сажала цветы. А еще в Чарльстоне очень вкусная еда: сыр «Пименто», фаршированные яйца, запеканка из кукурузной крупы, жаренная в масле окра и сом.
Эстер не сводила с Мии счастливых глаз.
– Блюда эти я не знаю, но поверю тебе на слово.
Мия поставила локти на стол.
– Только ты надолго приезжай. Или вообще оставайся с нами жить, если хочешь. Дом у нас просто огромный.
– Ладно, Мия, – осадил ее Бакстер, – достаточно.
– А что такого? – спросила она.
Бакстер глянул на дочь. Одно дело – пригласить из вежливости. А если Эстер и вправду решит воспользоваться предложением? Если их дом превратится в американский филиал усадьбы Арройо, София из их жизни не уйдет никогда.
Вышла Альма и приветствовала Бакстера совершенно обычным образом – теплой улыбкой и фразой
Она выглядела спокойной и уверенной. И когда Бакстер поинтересовался, волнуется ли она, Альма улыбнулась и ответила:
– Это то, ради чего я живу.
Бакстер сам именно этими словами раз сто отвечал на вопрос, испытывает ли он волнение перед выходом на сцену. Его снова кольнуло чувство зависти. Он вспомнил, как накануне вечером сжимал в руках гитару дона Хорхе и какое впечатление произвела на него великолепная игра Хавьера Мартина. В глубине души ему очень хотелось поехать на концерт.
Альма не отступила от своего утреннего ритуала и в этот раз – взяла стоявшую у плиты бутылку оливкового масла и намазала им лицо и руки Мии. Потом нанесла его на собственное веснушчатое лицо, и кожа сразу заблестела.
Бакстер, не открывая глаз, смотрел на нее, когда она вдруг повернулась к нему и протянула бутылку.
– Давай свои руки. – Она от души намазала их маслом и напоследок слегка сжала ладони. Затем наклонилась поближе и под радостный смех Мии пальцами нанесла масло ему на лицо.
– Папочка, ты очень помолодел!
– Серьезно? Осталось только посыпать меня розмарином и отправить на гриль.
Бакстер повернулся к Альме, все еще чувствуя ее прикосновения.
– Сколько у вас времени, чтобы доставить плоды на мельницу? – Она уже не раз говорила, что свежесобранные оливки следует перемалывать как можно быстрее.
Альма налила небольшой стакан апельсинового сока.
– Четыре часа максимум. Сегодня начинается большая гонка. – Она положила руку на голову Мии. – Поможете с папой собрать оливки с первых деревьев?
Мия повернулась к тете.
– С удовольствием!
– Тогда подходите минут через тридцать, хорошо? А я побежала.
Мия поспешила наверх одеваться, а Бакстер прошел в небольшую комнату прямо по коридору за кухней, что служила Эстер кабинетом. Эстер сидела за большим секретером с высоким верхним шкафом, из ячеек и ящиков которого торчали бумаги, ручки и прочая мелочь. Пако лежал у ее ног; стоило Бакстеру войти в комнату, пес сразу поднял голову.
