Караван припарковался около старинного кирпичного здания на окраине города. Из других строений Бакстер заметил только автозаправку и уличное кафе на противоположной стороне дороги. Под открытой гаражной дверью стоял здоровяк. Они с Альмой помахали друг другу рукой.
– Это Хоакин, – пояснила Альма. – Его прапрадед перемалывал оливки моего прапрадеда. И, возможно, кричал на него так же громко, как я на Хоакина.
Здесь Альма взяла руководство в свои руки. Она осмотрела оборудование и действительно начала громко отчитывать Хоакина, заметив что-то неладное, а потом собственноручно промыла струей воды большую емкость. Хоакин забрался в погрузчик и начал по одной выгружать корзины. Он отвозил их внутрь ангара и ставил рядом с измельчающим оборудованием.
Бакстер с Мией с любопытством за всем наблюдали.
– Говорила же, он лентяй. Даже бункеры не помыл. Именно поэтому я мечтаю о собственной мельнице. В общем, начинаем.
Хоакин пересыпал оливки в бункер. Процесс очистки плодов от примесей начался, когда оливки по конвейерной ленте прошли под воздуходувкой, потом попали в большую емкость с водой, откуда проследовали на вибросито. На молотковую мельницу они пришли уже чистыми.
– Обычно на этом этапе возникают проблемы, – через несколько минут сказала Альма, наблюдая, как ее оливки превращаются в пасту. – Молекулы масла и воды слишком малы, и разделить их бывает трудно. Для этого используют круговые месилки. – Она подвела зрителей к следующей машине, в емкость которой поступала паста. – Здесь молекулы масла снова связываются, что позволяет легко отделить масло от воды.
При помощи термометра-пистолета она измерила температуру и громко пояснила:
– По стенкам емкости бежит теплая вода, и тут важно соблюдать осторожность. Если масло перегреть, оно потеряет вкус и аромат. – Когда емкость наполнилась почти до краев, Альма нажала кнопку включения, и несколько ножей начали перемешивать пасту.
Потом полученная масса прошла еще через две центрифуги. Весь процесс занял около сорока пяти минут. Сбор урожая был сродни хождению по зыбучим пескам, и Бакстеру нравилось смотреть, как Альма ловко со всем управляется – дает по телефону указания сборщикам на ферме и следит, чтобы не было сбоев на мельнице.
А затем наступил самый ответственный момент. Взоры Бакстера, Мии, Альмы и Хоакина оказались прикованы к длинному металлическому носику цилиндрической формы, из которого вот-вот должно было политься масло. Зеленая мутноватая жидкость не заставила себя долго ждать. Раздались радостные крики и аплодисменты. Альма достала рюмку и подставила ее под струю, наполнив примерно наполовину. Она закрыла глаза, сделала маленький глоток и довольно улыбнулась. Мия последовала ее примеру, и лицо малышки тоже расплылось в счастливой улыбке.
Свой глоток сделал и Бакстер. Масло растеклось по рту, от травянистых ноток потекли слюнки. Однако поражало другое. Он попробовал не просто масло для приготовления блюд. Эта жидкость каким-то непостижимым образом вобрала в себя дух семьи Арройо и их земли, словно неведомый фотограф снял семейный портрет, поймав удачно свет. Интересно, вкус останется таким же, если они откроют бутылочку по возвращении в Гринвилл?
– Ну как? – поинтересовалась Альма.
Бакстер подумал, что всего его словарного запаса не хватит, чтобы описать ощущения. И вряд ли получится у кого-то еще. Дело даже не во вкусе. Это было переживание, если хотите, история, которая разворачивалась здесь и сейчас. Поэтому он в знак глубочайшего почтения просто похлопал себя по груди и улыбнулся.
– Я знаю, – с нескрываемым чувством удовлетворения сказала Альма. – Нет ничего в жизни лучше масла, полученного в первый день сбора урожая. – Она взяла пустую бутылку и доверху ее наполнила: – Это на вечер.
Глоток масла всколыхнул душу Бакстера, и он ощутил нечто, напоминающее чувство свободы.
После ужина Альма, Мия, Эстер и Бакстер еще долго сидели за столом при свечах и разговаривали обо всем на свете. Рудольфо только что уехал. Пако шнырял под ногами в надежде, что ему тоже перепадет что-нибудь вкусненькое. Мия сидела у Бакстера на коленях и развлекала присутствующих историей об однокласснике, которого заперли в туалете в школе.
Стол был усыпан крошками хлеба и крупинками соли – за ужином они макали куски хлеба, привезенного Альберто, в свежее масло, или
– Эстер, – удовлетворенно вздохнул Бакстер, – спасибо еще раз. Не помню, когда так вкусно ел в последний раз.
– Дома ты нам очень пригодилась бы, – сказала Мия. – И места у нас более чем достаточно.
Эстер засмеялась.
– Было бы здорово, да?
Улыбка Мии могла растопить ледник.
– Приезжай и живи у нас, сколько захочешь.
Решив покончить с этим разговором, Бакстер сказал:
– Мия, день был долгим. Пора чистить зубы и на боковую. Я зайду подоткнуть одеяло.
