Бакстер предпочел бы, чтобы восторженности в ее ответе было поменьше. Поэтому слова, которые он произнес, стали неожиданностью для него самого:
– Жаль, что мама нас не видит. Не помню, говорил ли я тебе, но она мечтала побывать в Испании.
– Серьезно? – Мия опустила конец палки на землю.
– Да. Мы хотели провести медовый месяц в Париже. Но когда она получила результаты тестов и узнала о своем иберийском происхождении, решила поехать в Коста-дель-Соль. Только и разговоров было, что о Коста-дель-Соль.
– А это где?
– На юге. В самой нижней точке, почти на границе с Африкой. Она хотела посетить Марбелью. На другой стороне города есть красивые горы – не помню, как называются. Виды там потрясающие. Была в ней… какая-то тяга к роскошной жизни – она мечтала увидеть заполненную белоснежными яхтами гавань, погулять по широкой набережной с дорогими магазинами и ресторанами морепродуктов. Походить с утра по бутикам, а потом отведать лангустов, глядя на Средиземное море, простирающееся до берегов Африки. После обеда, на время сиесты, вернуться в номер шикарной гостиницы. Испанская кровь не давала ей покоя. Я обещал ей, что мы обязательно съездим, но… не сложилось.
Так распорядилась судьба, что именно в этот период София забеременела.
– Давай тогда поедем туда в следующий раз?
Мия жадно ловила каждое его слово, и он испытал приятное чувство легкости, словно вот-вот собирался взлететь.
– А что, отличная идея.
Улыбка Мии излучала такую искренность, что сердце Бакстера наполнилось гордостью – у них с Софией получилась прекрасная дочь.
– Солнышко, я очень горжусь тобой. И мама, уверен, тоже гордилась бы. Ты находишься в чужой стране среди едва знакомых людей, но при этом умудряешься сплотить всех вокруг себя. Посмотри, как светится йайа, когда ты рядом. В этом вся суть – добром отвечать на добро. Ты здесь, чтобы исполнить мечту своей мамы, и тебя ничего не страшит. Благодаря тебе у йайа появился новый смысл в жизни, не говоря уж про Альму и остальных. Ты усвоила главные уроки. Так что, если хочешь, можешь прямиком поступать в колледж. Правда, тебе придется смириться, что я поеду следом.
– Ты серьезно? А как же работа?
– Шутишь? Какая работа? Думаешь, я позволю тебе уехать из Гринвилла без меня? Когда ты соберешься в колледж по-настоящему, лет эдак в восемнадцать, я уже буду на пенсии. Даже когда ты повзрослеешь, влюбишься – упаси, господи, – выйдешь замуж и родишь детей, я буду жить в соседнем доме.
Ну вот, он уже впал в сентиментальность. Они с Софией всегда шутили, что станут преследовать Мию, куда бы дочь ни подалась.
– Клянусь, я стану лучшим дедушкой в мире. Буду, как йайа, играть на полу с твоими детьми, буду строить домики, собирать лего или что там начнут собирать через двадцать лет. Наверное, какие-нибудь голограммы. Моей работой станет воспитание внуков.
Мия подняла палку и начала взглядом выискивать оставшиеся на дереве оливки. Местами они висели довольно плотными гроздьями.
– Из тебя получится классный дедушка. Как же иначе? Ты лучший отец. – Она поцеловала его в щеку. – И я всегда буду рядом с тобой. А сейчас надо вернуться к работе.
Мия размахнулась и восторженно взвизгнула, нанеся точный удар.
– Видел? А ты так можешь?
– Спорим, я выиграю.
Бакстер крепко обхватил руками палку, замахнулся и ударил по дереву – оливки снова посыпались на землю. Но случилось кое-что еще. Раздался хруст в плече, и резкая боль обожгла спину до поясницы.
– Больно? – спросила Мия, увидев, как он сморщился.
Бакстер дотянулся рукой до больного места, чуть ниже шеи.
– Тебе придется закончить без меня.
Мия размахивала палкой, а он сидел, опершись спиной о ствол, и массировал плечо, наблюдая за ней, пока не пришла Альма.
– Твой папа уже сдулся? – спросила она и укоризненно покачала головой, глядя на Бакстера.
Мия повернулась к ней, бросив палку на землю.
– Он повредил плечо. Мне одной пришлось трясти все дерево.
Бакстер с усилием встал.
– Мия бросила мне вызов. И я, кажется, слишком сильно размахнулся.
–
Через четыре часа после начала сбора урожая караван, состоящий из «Дефендера» Альмы и двух безбортовых грузовиков с полными корзинами спелых оливок, направился в сторону Кадейры. Стоило им выехать на главную дорогу, как ожил телефон. Бакстер прослушал голосовые сообщения и, решив воспользоваться подвернувшейся возможностью, достал ноутбук и подключил его к точке доступа. Первым делом он отправил Алану аудиофайл, который скачал из диктофона дона Хорхе, и попросил друга найти кого-нибудь из монтажников, кто сможет перевести запись. Хотя в голове стучало предупреждение Рудольфо не совать нос в чужие дела, Бакстер ничего не мог с собой поделать. Его распирало любопытство, из-за чего все-таки поссорились отец и сын. Желание узнать правду превратилось в назойливого комара – пока жив, покоя не даст.
