Волна ярости, захлестнувшая его после разговора с Иван Иванычем, подступила снова, вобрав в себя еще и то новое, свеженькое, что накипело в нем за день по отношению к братве. Он рассмотрел свою покупку. Это был молодой человек, почти юноша – тщедушный, невзрачный, невеликий ростом; он тяжело дышал, поскуливал и смотрел на Вальда со все растущим ужасом в остановившихся глазах. Ни малейшей жалости к нему Вальд не почувствовал.
– Это твой новый хозяин, Иванушка, – ласково сказал Вуй. – А знаешь, как его зовут?
Иванушка судорожно сглотнул.
– Не знаешь, – довольно ухмыльнулся Вуй. – Его зовут Вальдемар Эдуардович. Помнишь такое имя?
Иванушка издал тихий вопль и попытался бежать. Один из троих тут же сделал ему подножку. Иванушка упал, покатился по мокрому снегу; трое подскочили к нему, пнули пару раз несильно, подняли, волоком подтащили назад к Вальду и опять поставили на ноги.
– Что-то мне кажется, Иванушка, ты боишься Вальдемара Эдуардовича, – с удивлением заметил Вуй. – Разве он такой страшный?
Иванушка затрясся всем телом.
– Видно, страшный, – заключил Вуй. – Ты ведь не думал с ним встретиться, а? Ты не думал… Страху нагнать хотел на человека? Пальцы его друга рубить обещал?
Иванушка громко застучал зубами. Вуй весело рассмеялся. Трое из машины и телохранитель дружно поддержали его смех.
– Я же учил тебя, – с досадой сказал Вуй, отсмеявшись, – объяснял… Мы что, садисты? японская мафия? Это тебе – кино? Ничего ты не понял, Иванушка. Ну, иди с ним, Владик, поговори.
Вальд покосился на троих и знаком показал парню в сторону. Тот пошел за Вальдом, как собачка. Отойдя шагов десять, Вальд остановился и повернулся к нему лицом.
– Скажи мне, – спросил он, – как ты мог заниматься этим… почему, зачем?
– Я… не хотел, – выдавил из себя Иванушка.
– Рассказывай, – поморщился Вальд. – Ты говорил со мной, как… как нелюдь.
– Так мне велели. Они слушают каждый разговор.
– Ты получаешь удовольствие!
– Нет. Нет… Я делаю вид… так велели…
– Ты хоть вот на столечко думаешь о людях, с которыми говоришь? Об их женах, детях? Ты хоть… ты понимаешь, сколько приносишь горя и слез?
– Это не я, это они… а я на самом деле боюсь… боюсь! из-за этого и голос модулирую…
– Врешь.
– Нет. Нельзя показывать, что боюсь. Если покажу…
– Зачем ты занялся этим?
– Я попал, – всхлипнул Иванушка. – Мне не дали выбора. Ты убьешь меня, да?
Вальд плюнул от гадости, переполнявшей его душу.
Он вернулся к Вую. Иванушка остался где стоял.
– Все, натешился, – мрачно сказал Вальд. – Пусть убирается к чертовой матери.
– Да ты что? – изумился Вуй. – А яма?
– Не надо ямы.
Вуй покачал головой.
– Нет, – сказал он. – Люди старались, работали… чтоб было как ты хотел… Так не пойдет, Владик.
Вальд проследовал взглядом за его рукой и увидел близ «волги» кучу земли, не замеченную им прежде. Вуй дал знак. Трое подступили к Иванушке и потащили его, слабо упирающегося, к этой куче. Он исчез позади кучи, как театральная кукла, и Вуй, увлекая за собой Вальда, миновал кучу и подошел поближе к троим. Яма оказалась совсем узкой – Иванушка мог в ней разве стоять – но настолько глубокой, что рассмотреть сверху удавалось лишь всклокоченную прическу, да и то специально заглядывая. Трое начали засыпать яму землей. Послышались хриплые вопли, не похожие на человеческий голос и создающие странный дуэт с тоскливым воем далекого пса.
– Зачем это? – спросил Вальд у Вуя. – О том, чтоб закапывать, вроде не говорили…
Вуй пожал плечами.
– Куда же его еще? Отпустить – нельзя…
– Ну, – сказал Вальд.
– Не имеешь права. Я тебя предупреждал.
Вальд помолчал, слушая звуковую фантасмагорию.
– А если я доплачу?
– Поздно. Он создаст мне проблемы.
– А назад… никак? Я бы денег не забрал.
– Ты еще и не заплатил покамест, – хохотнул Вуй.
– Все-таки! Он бы вам ноги целовал.
– Ошибаешься. Какой из него теперь работник? Прежде он был уверен в безнаказанности… а сейчас…
Доносящиеся из ямы вопли усилились, нарушая баланс инфернального дуэта. Прическа Иванушки приподнялась – ее можно было уже разглядеть, привставши на цыпочки; видно, суча ногами, он поднимался по сбрасываемой сверху земле. Вуй поморщился.
– Эй, – негромко позвал он троих.
Они выпрямились, и он показал им рукой. Один из них коротко рубанул лопатой сверху вниз, и собачий вой вновь сделался соло. Трое орудовали ногами, приминая поглубже то, что минуту назад еще было Иванушкой.
Как пенис, ни с того ни с сего подумал Вальд. Стоит тоже самодовольный, прямой – erectus! головкой светит… и тут – оп-па! – подергался судорожно, и конец. Вся-то живительная сила из тебя вон… дух вон, как говорится… и ты уже никакой не erectus, а сморщенный, жалкий, податливый… и запросто тебя уже смять вот так… согнуть по-всякому… утрамбовать…
Тряхнув головой, Вальд прогнал прочь языческую ассоциацию. Вуй взял его под руку и повел обратным путем. Приближался завершающий акт кровавой драмы.
– Дорогой, куда пропал? – весело возгласил Ильич, раскрывая объятия навстречу Вую. – Стол без тебя не в кайф… и дело надо кончать, понимаешь?
