Сев последним за стол на назначенное для него место, Вальд обратил внимание на некоторые изменения в рассадке гостей. Во-первых, Ильич раньше сидел рядом с Эскуратовым, против Вуя; теперь же он сидел, наоборот, рядом с Вуем против Эскуратова, в связи с чем на лице последнего отражалась плохо скрываемая гамма разнообразных чувств. Во-вторых, среди гостей уже не было кожаного из «Славянской». Он просто исчез – уехал, должно быть, пока разбирались с Иванушкой.
– Заседание продолжается, – громко сказал Ильич.
Если Ильич радуется, подумал Вальд – значит?..
– Ну что вам сказать, – приступил к речи Вуй, так же вальяжно, как и в первом акте. – Пришлось дорабатывать! дело-то вышло не таким и простым… Ты, – ткнул он пальцем в Эскуратова, будто пронзая его этим пальцем, – сделал нехорошо… ой как нехорошо! Он тебе, значит, помогает, – почтительным жестом указал Вуй на своего соседа Ильича, – а ты его подставить решил? Со мной поссорить решил?
Эскуратов помертвел.
– Пидерас! – крикнул Ильич, будто долго, очень долго крепился и наконец не сумел сдержать благородного негодования. – … …, … твою мать! Я тебе, … …, … в … вставлю!
– Дорогой, – мягко урезонил Вуй Ильича, – зачем тратишь столько энергии? Мы же с тобой все обсудили, да? Сами потом спокойно разберетесь…
– Не могу спокойно! – буркнул Ильич, с трудом отворачивая ненавидящий взгляд от Эскуратова. – …!
Плавный жест широких ладоней Вуя погасил эмоции.
– Но и вы двое, – обратился он к Вальду, – не так уж чисты, не так чисты! Ну-ка, – повернулся он к двери и рукой показал, – давайте сюда того, с усиками!
Дверь открылась. На пороге возникла поникшая, испуганная фигура, чем-то напомнившая Вальду несчастного Иванушку… и когда свет упал на новое лицо, для Вальда с Филиппом остро запахло жареным. До самого этого момента Вальд находился под впечатлением страшной картины недавнего погребения; он вмиг об этом и думать забыл, потому что появившийся человек был не кто иной, как Эстебан, подчиненный Эскуратова.
– Поговори с человеком, – предложил Вуй Ильичу.
– Ты им бумаги давал? – гневно вопросил тот.
– Да, – пискнул Эстебан.
– Какие бумаги давал?
– Технические… коммерческие…
– Чьи давал?
– Тех… – запнулся Эстебан. – Конкурентов…
– Сам решил давать? или сказали?
– Вот… вот… вот он сказал, – показал Эстебан трясущимся пальцем на Эскуратова.
Несмотря на стремительно сгущающиеся тучи, Филипп с Вальдом не удержались от злорадного взгляда в сторону Эскуратова. Потом взгляды их на мгновение сошлись… о, это были многозначительные взгляды.
– Уведите его, – сказал Вуй.
Над столом нависла предгрозовая тишина.
– С кем работаем, дорогой… – сокрушенно сказал Вуй. – Все воры, шпионы… жрут друг друга живьем… Ну? Как будем? Учить – или наказывать?
– И учить, и наказывать, – энергично отозвался Ильич. – Говори!
– Значит, так, – сказал Вуй и посмотрел на Филиппа и Вальда по очереди.– Контракт выполнять будете, как выполняли; все равно после вашего шпионажа я своих ребят туда не пущу. Деньги за это отдашь вместо них ему, – показал он Эскуратову на Ильича, – а ты, Владик, заплатишь мне столько же штрафа. Понятно?
Вальд сжал челюсти.
– Еще не все, – зловеще продолжал Вуй. – Как я сказал, так было бы, если б ты, Владик, не замутил глубже… а раз замутил – платите, суки, по полной программе. Сколько вы получили за вашу рекламу в Америке?
– За рекламу платят, – пробормотал Вальд, – не получают…
– Сколько, спрашиваю? Не скажешь правду – ответишь за последствия, смотри!
– Это несправедливо, – мрачно сказал Вальд. – При чем здесь реклама в Америке? Так можно…
– Не-ет, – протянул Вуй. – Другой бы тебя за такое выпотрошил до дна… а мы только то, что положено! Что на твоем шаре было написано – ну-ка?
– Вы здесь не при чем, – упрямо сказал Вальд.
Вуй усмехнулся.
– Господин А., – сказал он одному из сидящих на его стороне людей, – объясни по-научному, а то у меня терпения не хватает.
Вальд с Филиппом, да с ними заодно и поверженный Эскуратов (теперь уж непонятно, кто в большем дерьме), воззрились на новое действующее лицо. Человек этот, бывший среди прочих за столом с самого начала, прежде ни разу и рта не раскрыл. Одна деталь отличала его от всех присутствующих: он был единственным человеком в очках. И Вальд, и Филипп почему-то одновременно задались вопросом, отдыхал ли он в бассейне или хотя бы в сауне. Вальд решил, что нет, потому что человека в очках ни в бассейне, ни в сауне вроде как не было. Филипп решил, что ответа на этот вопрос дать невозможно, так как на месте этого человека он предварительно снял бы очки.
