– Вот, значит, чей был вертолет, – со скорбной улыбкой проговорил Вальд, ни к кому специально не обращаясь и покачивая головой на манер китайского болванчика, – а я-то… Конечно, конечно – рука Москвы! Вот откуда столь усердная и любезная опека мистеров Y и Z… но значит, у вас и ФБР на побегушках? В таком случае о чем вообще говорить? Вот мы перед вами, голенькие – берите нас… раздевайте до штанов две компании!
– Эх, ты, – презрительно бросил Вуй Вальду, – Цицерон… Все же охота, охота вам считать нас грабителями! Ну и хрен с вами… – Он сокрушенно махнул рукой и отвернулся к сидящему рядышком Ильичу. – Дорогой! может, накажем их на полную катушку, а? Глянь, какие!
– Верной дорогой идешь, дорогой! – воскликнул Ильич, сопровождая слова горячими жестами. – Надо бы! Но мы решили – и наказывать, и учить. Разорим – какой толк? кто ученый будет?
– Ты прав, дорогой, – мрачно проворчал Вуй. – Ну-ка, господин А., как это называется? Амнистия?
– Можно и так… Просто списание долга.
– Не будем насчитывать штраф на рекламу, – буркнул Вуй. – Надо бы, но не будем. Все остальное – сюда.
Воцарилось молчание.
В кино, подумал Филипп, в такие минуты распахивается дверь и врываются освободители. Чапаевцы! Шварцнеггер! Тра-та-та-та-та, трах, бабах! Вуй в кровище… подручные разорваны на куски… Или начинает действовать секретное оружие будущего. По телу Вуя пробегают синие вспышки; не понимая, что с ним, он поднимает голову к черному небу, начинает искажаться лицом и выть злобно и страшно, хватается за горло и взрывается… нет, сублимируется… и то же с Ильичом. Вот сейчас…
Нет, так не может быть; слишком рано. Должны начать мучить. К стенке… или хотя бы паяльник в задницу; вначале холодный и на немножко… а когда начнет нагреваться – глубже… еще глубже… вот заднице уже и невмочь… громкие, долгие, отчаянные крики… и вдруг – нестройный шум голосов! Гулкий грохот, подобный тысяче громов! Огненные стены отступили! Кто-то схватил меня за руку, когда я, теряя сознанье, уже падал в пропасть. То был генерал Лассаль. Французские войска вступили в Толедо. Инквизиция была во власти своих врагов… Сколько градусов можно выдержать до генерала Лассаля?
Так думал Филипп; Вальд же, поскипав чапаевцев и синие вспышки, начал сразу с паяльника. Эту тему он успел прочувствовать поэтому более глубоко – и, желая укрепиться духом и не испрашивая ни у кого разрешения, твердо сказал:
– Miserere mei, Deus, secundam magnam misericordiam tuam. Gloria Patri! Et Filio, et Spiritui Sancto; sicut erat in principio, et nunc, et semper, ef in seacula saeculorum. Amen.
Эти простые, но исполненные глубокого смысла слова повергли собравшихся в уныние. Никто из них не издал ни звука; один лишь Ильич, с недоверием покосившись на Вальда, совместил ладони и нараспев произнес:
…
–
– Agnus Dei, qui tollis peccata mundi, – заслышав такое, немедленно добавил Вальд к ранее сказанному, – miserere nobis et dona nobis pacem.
.
– ,чиьлИ лижотыдоп – ,
–
После этих слов молчание сделалось невыносимым; даже отдаленный вой за окном, казалось, умолк, и в наступившей тишине Филиппу послышались странные, булькающие звуки снаружи – как будто откупоривали одну за другой не менее дюжины бутылок шампанского. Нет, подумал он разочарованно, это не генерал Лассаль.
– Стой-ка, – пробормотал Вуй с выражением напряженного внимания на лице.
Он встал из-за стола и, отстранив рукой стоящего у двери, осторожно выглянул наружу. Тотчас вокруг его шеи обвилась чужая черная рука, и, прежде чем кто-либо за столом успел сделать хоть одно движение, некто похожий на ниндзя стоял уже в комнате рядом с ним и держал у его виска ствол пистолета больших размеров. Сразу за этим сквозь дверь стали одна за другой просачиваться другие фигуры в черном; телохранитель Вуя, рискуя жизнью своего шефа, выхватил было оружие, но хлопнула очередная как бы пробка, и здоровенный детина обмяк. Никто уже больше не пытался сопротивляться.
– Освобождение заложников, – объявил человек в обычной форме майора-пехотинца, зашедший тем временем в комнату с таким видом, как будто в двух шагах от него не происходило вовсе ничего особенного. – Кто из вас господин *ов?
– Я, – немедленно сказал г-н А., пока Филипп, изумленный поворотом событий, слегка замешкался.
– Прошу вас… – начал майор.
– Стойте! – вскричал опомнившийся Филипп. – Не верьте ему; я *ов. У, наглый самозванец!
– Это вы самозванец, – с достоинством возразил г-н А. – видимо, единственный за столом, не потерявший присутствия духа. – Проверьте-ка у него документы!
– Товарищ майор, – взмолился Филипп, не сразу и обретя дар речи, – пожалуйста, не потеряйте контроль над ситуацией! Этот псевдо-заложник хочет усыпить вашу бдительность и развязать руки другим. У меня действительно нет документов, их просто забрали… но неужели вы поверите на слово этому типу? Разве он похож на заложника вообще?
