Испанский сон полностью

– Ну, к Филиппу я ее никогда не ревновала, – покачала Вероника головой. – Я понимаю, о чем ты спросила; мы согласились не залезать в чужой огород… точнее, я согласилась – это была ее идея, не моя. Но ты не дослушала; я как раз и хотела сказать о том, что раньше во мне не было ни обид, ни ревности к этим ее сферам, закрытым для меня. А тут я аж вся всколыхнулась.

– Так в чем же проблема-то?

– Выходит, ни в чем, – растерянно проговорила Вероника. – Она просто сказала не подумавши… видно, под влиянием своих переживаний… а я вокруг этого нагородила черт-те что.

Не так-то все просто, подумала Марина про себя. Эта путеводная оговорка Вероники – «единственный вопрос и короткий, невнятный ответ» – действительно могла означать ее подсознательное желание освободиться от химеры, лишить проблему ложной значительности… но могла означать и попытку спрятать свой страх – а если так, дело плохо. Если есть страх, то уж неважно, есть ли проблема в действительности; страх оживляет призраки и таким образом создает проблему сам по себе.

Не буду говорить ей в этот раз, решила Марина.

Она посмотрела на часы.

– Мне пора.

– Ну что ж, – отозвалась Вероника, – пора так пора. Сеанс был удачен – не правда ли, дорогая?

– Филипп Эдуардович, – доложила Женечка по спикерфону, – к вам на прием явился незнакомый господин.

– Я велел тебе нас не беспокоить, – недовольно отозвался Филипп и покосился на Вальда, сидящего на диванчике. – Тем более если незнакомый.

– Он утверждает, что вы его примете.

– Гони его в шею, – посоветовал Филипп.

– Филипп Эдуардович… я зайду?

– Ну, зайди.

Женечка зашла в кабинет и приперла дверь собою.

– Он говорит, что должен вам деньги.

– Хм. А зачем ты зашла?

– А затем, что он показал мне эти деньги. Во-первых, там всего одна бумажка, притом мелкая; во-вторых, хоть он и держал ее в кулаке, но я-то успела заметить, что она вся изорванная; такую и в банке вряд ли возьмут. Я предложила ему передать ее вам, а он отказался. Одет прилично, а ведет себя как псих… уж не вызвать ли милицию?

– Нет, – сказал Филипп, смягчившись. – Тебя разыграли; этот господин большой шутник. Проводи его в переговорку, подай ему напиток, будь с ним ласкова и скажи, что я освобожусь ровно через несколько минут.

– Но переговорка занята, там…

– Кто бы там ни был, – сказал Филипп, – вежливо попроси их немедленно освободить помещение.

– Есть, – сказала Женечка и выпорхнула.

– Вот тебе и ответ, – сказал Филипп Вальду.

Прошло уже свыше недели после страшного дня на охотничьей базе; ничего нового не происходило – разве что в новостях упомянули о пожаре, явившемся вероятным следствием короткого замыкания – и Вальд, конечно же, в очередной раз поднял вопрос о службе безопасности. Вопрос этот, встававший перед «ВИП-Системами» в среднем раз в два года, был, по-видимому, принципиально неразрешим: плохая охрана была без толку и лишь создавала мелкие, докучные проблемы; хорошая охрана была слишком дорога и вдобавок себе на уме; обе они, и хорошая и плохая, были потенциальными грабителями и потенциальной информационной дырой. В результате за стойкой у парадного продолжал сидеть недорогой бутафорский сверхсрочник; в результате службы безопасности у «ВИП-Систем» не было, и в результате происходило все то, что происходило.

Происходило всякое, но никогда прежде ни одного из ВИП не упрятывали в багажник. На этом и основывал Вальд свой новый и, по его мнению, весьма остроумный проект, от обсуждения которого Филипп всячески уклонялся. Он кожей чувствовал, что что-то должно произойти. Половинка купюры жгла ему карман; не могло оставаться все тихо-мирно. Какую еще службу безопасности против этих можно было нанять – группу «Альфа», что ли? Он попытался объяснить Вальду свои мотивы, но тот с каждым днем усиливал напор… и наконец Филипп сдался; их встреча началась за полчаса до сообщения Женечки.

– Черт возьми, – буркнул Вальд. – Не запишешь ли разговор?

– Страшно, – признался Филипп. – Вдруг обнаружат? Это не Эскуратов, не кожаный.

– Понимаю. Одного не понимаю – почему ты?

Филипп пожал плечами.

– На все Божья воля.

– Истинно так, – пробормотал Вальд. – Пойду помолюсь; можешь принять его в своем кабинете.

Филипп проводил его до двери.

– Женя, – сказал он, выглянув в приемную, – проводи гостя ко мне. Улыбнись очень ласково.

– Я уже сделала это.

– Таким людям, – сказал Филипп назидательно, – нужно ласково улыбаться не менее трех раз.

Он вернулся на свое рабочее место и почувствовал, что начинает потеть. Он понятия не имел, как разговаривать с людьми, которые делают такие вещи – только догадывался, что ласковой улыбкой тут не отделаешься.

– Здравствуйте, Филипп Эдуардович.

Человек был, вероятно, ровесником Филиппа, стандартно безлик, но отнюдь не бесплотен. Филипп встал из-за стола. Ладонь, оказавшаяся в его протянутой навстречу руке, была не слишком велика, но суха, крепка и, пожалуй, приятна на ощупь.

– Виктор Петрович, – представился гость.

– Очень приятно.

– Взаимно…

Гость сел в кресло перед столом и положил на стол половинку купюры.

– Для порядка, просил бы вас совместить.