Пенелопа улыбнулась. – Если кого-то убьют в ванне, полной меда или шоколадного крема, я буду знать, что это твоя вина, tesorina. А насчет этих двух убийств не волнуйся, карабинеры не могут подозревать тебя всерьез.
– Но…– Алессия умоляюще взглянула на пожилых дам. – Это же не значит, что мы не будем искать убийцу?
С террасы маэстры Пенелопы открывался вид на большую часть деревни. По ночам огни бежали по улочкам, словно гирлянды рождественской елки, главный приходский храм в лучах мягкой подсветки венчал эту замечательную картинку, колокол негромко и хрипловато отсчитывал время.
Здесь людям не нужны часы: нет ничего пунктуальнее старинного механизма!
В XXI веке деревня в горах оставалась нетронутым уголком дикой красоты.
Ранним утром и поздним вечером солнце играло фантастические спектакли, окрашивая в розовые, оранжевые и красные оттенки сначала небо, а потом и острые зубцы скал. Но даже с пылающими когтями древний дракон казался мирным и домашним, хотя эта картина давала уверенность, что в случае опасности деревня надежно защищена в его громадной лапе.
Стоило Николетте зайти в дом, как она начинала немедленно скучать по виду с террасы. От него не оторвать глаз и не сложно понять, почему жители деревни если и уезжают, то совсем ненадолго, ведь невозможно жить без этой красоты…
Маresciallo Брандолини вчера не позвонил, а ведь уже год он звонит каждый вечер, если служба не позволяет встретиться. Николетта места себе не находила, одновременно ожидая звонка, но и не желая выслушивать упреки. В конце концов, ведь если бы не они с Пенелопой, кто знает, как быстро нашли бы карабинеры убийцу в прошлый раз!
Она спустилась в город за мелкими покупками, свернула на главную площадь и замерла на углу. Вот он, Бани Брандолини, в своей военной форме (придется признаться, что она чертовски ему идет!) сидит за столиком и пьет утренний кофе, рассеяно глядя куда-то вдаль, за черепичные крыши и колокольню.
Николетта подумала мгновение и решительным шагом направилась к столику.
– Ciao. Buongiorno.
Он вскочил, смутился, но указал ей на кресло напротив.
– Прости, у нас была длинная ночь, когда мы закончили допросы, пришлось все систематизировать и закончили под утро.
– Что-нибудь выяснилось?
– Ты же знаешь, что я не могу сказать.
– Прошу прощения. Я не хотела совать нос в расследование.– Карабинер иронично поднял брови, а Николетта продолжала,– просто невероятно, что такое могло произойти в нашей деревне. Я все еще надеюсь, что смерть Кристины окажется естественной.
– К сожалению… – он замялся, но закончил фразу,– криминалисты подтвердили, что для смещения камня с горы использовался металлический рычаг, осколки того же металла обнаружились на валуне, который упал на машину. Кто-то знал, где припаркуется Кристина.
– Вы допросили ее семью?
– Да, мы допросили.
«Из него приходится выдирать каждое слово!» – Николетта попросила бокал просекко, выпила его одним глотком и с разбегу бросилась в омут:
– Разве близкие жертвы обычно не являются главными подозреваемыми?
Карабинер взял оливку из ее блюдца, какое-то время смотрел в даль, потом ответил:
– У ее fidanzato идеальное алиби. Он работает на стройплощадке на юге региона. Во время происшествия он подвозил коллегу и мы без сомнения можем его исключить.
– Она страдала?
– Медики говорят, что она умерла мгновенно. Валун был таким большим, что шансов не было. Она как раз открывала дверцу машины и удар пришелся не только по крыше, но и по ней. Она не страдала, скорее всего не успела ничего понять.
Николетта закашлялась. Просекко наполнило ее теплом и храбростью.
– Люди говорят… ну, может, мне не стоит этого повторять… но, похоже, Кристина была не из тех, кого можно назвать доброй душой.
Карабинер молчал и она продолжила, запинаясь. – Нельзя говорить плохо о мертвых, я знаю, но, похоже, она слишком много о себе думала. Работа на синьора Раваллино дала ей важный статус и она им пользовалась, делала жизнь персонала невыносимой.
Карабинер по-прежнему молчал. Николетта сделала новый заход:
– Разве синьор Раваллино не должен был вмешаться?
– Не думаю. – наконец ответил Брандолини. – Он из тех людей, которым нравится разжигать вражду и устраивать конкуренцию между своими сотрудниками.
– В любом случае, Кристину не любили. В небольшой деревне она всегда знала, если работник слишком много выпил или взял больничный, когда на самом деле не был болен. Она определенно использовала свое положение в своих интересах.
– Ты хочешь сказать, она узнала что-то настолько серьезное, что за это можно убить?
– Я думаю, что в этом нужно разобраться!
– Могу ли я напомнить тебе, что это официальное расследование карабинеров? И это не шутка. До сих пор вам с Пенелопой все сходило с рук, но вы играетесь с убийцей!
– Но это не такая уж плохая идея. Знаешь, в деревне люди обсуждают многое такое, в чем никогда бы не признались карабинерам.
– Что ты предлагаешь?
– Пока вы ведете официальное расследование. Мы будем держать ухо востро, staremo all’erta! Ты же знаешь, мы хорошо раскапываем темные секреты.
– Снова игра в сыщиков?
