– И какой же может быть мотив, если жертвой должна была стать синьора Раваллино?
– Мы сосредоточились на том, кто мог убить Кристину и теперь придется начинать все с начала. Я не хочу, чтобы твоя теория превратилась в реальность. Согласую вопрос с начальством, нужно ли предупреждать синьору Раваллино о возможной опасности.
– Что ж, послушаем сплетни о семье Раваллино.
– А мы допросим еще раз сотрудников синьора, нужно убедиться, насколько хорошее у него алиби. Ты конечно придешь завтра на похороны Кристины?
– Не сомневайся.
– И прошу, никому ни слова. Пенелопе ты, конечно, расскажешь, но в ней я уверен.
– Но не во мне?
– Летта, не время для шуток. Я поговорю с капитаном и думаю, мы объявим об изменении хода расследования.
– Но не лучше ли позволить убийце чувствовать себя в безопасности?
– Мы не персонажи сериала. Моя задача – не допустить второго убийства. Преступник должен знать, что его план раскрыт.
– Третьего убийства… – пробормотала Николетта. – Третьего…
– Куда это ты наряжаешься?
– Ты забыла, что в десять утра похороны Кристины? – Пенелопа поправила жемчужную нить в вороте идеально выглаженного черного платья.
– Нет, но я не думала, что ты пойдешь.
– Ты же знаешь, что я никогда не пропускаю похороны. Я могу не пойти на крестины или на свадьбу, но определенно люблю похороны. Они напоминают мне, что я не единственная, кто рано или поздно закончит свой жизненный путь. В моем случае скорее рано, чем поздно. А все остальное – глупое торжество молодости. Во всяком случае с точки зрения человека, которому исполнилось девяносто.
– Ты ждешь драму?
– Ну, никогда не знаешь, что может произойти. Во всяком случае пара обмороков обеспечена. Пока дон Пьерино в отпуске, служит дон Амброзино, а его проповеди никогда не заканчиваются раньше двух часов.
– А так как через пятнадцать минут люди уже ничего не воспринимают…
– То приходит время сплетен. Два часа сплетен, Летта Денизи. Одна ты не справишься.
– Но тебе будет тяжело. – Николетта не выдержала и хихикнула, словно школьница.
– Поверь, на этот раз я выдержу пламенную проповедь дона Амброзино. Все ради благого дела. Удивляюсь, куда смотрит Ватикан. На его мессы ходит не больше двух человек и те исключительно с мыслью, что это зачтется, когда придет время предстать перед Всевышним. Но поторопись, ты еще не одета!
– Похороны в десять! А мы доберемся до церкви за пять минут, ты же наверняка вызвала правнука с автомобилем.
– Мы должны занять хорошие места и пообщаться с людьми. Всегда нужно сравнить, что они говорят до и после похорон.
* * *
Начался легкий теплый дождик, но это не помешало пожилым жителям деревни собраться в церкви. Пенелопа заняла лучшее место и начала общаться со всеми, кто подходил ее поприветствовать. Нужно ли говорить, что поздороваться с маэстрой хотел каждый!
Церковь была полна народа, некоторые даже стояли снаружи в открытых дверях, прячась под зонтиками от летнего дождя, вытягивали шеи, сталкивались зонтами, мешали друг другу.
Дон Амброзино как всегда забыл, зачем они собрались.
– Сколько незнакомых лиц! – Ехидно воскликнул священник, – надо же, а я думал, что в этой деревне живет всего три человека!
Половина толпы шептала молитвы и Николетта была уверена, что они просят Пресвятую Деву лишь об одном, поскорее вернуть дона Пьерино из отпуска.
В самый разгар пламенных обвинений священника в адрес нечестивых прихожан, как раз в тот момент, когда он дошел до адского огня и кровавых проклятий, зазвонил чей-то мобильный телефон. Люди замерли. Наступила полная тишина.
Дон Амброзино, словно рыба на суше, открывал и закрывал рот, не в силах выговорить ни слова перед лицом такого святотатства.
Нандо (а это зазвонил его телефон) в полной тишине ответил звонившему:
– Простите, я в церкви и дон Амброзино дает нам урок христианской любви и сострадания. Я перезвоню.
Он нажал отбой и извинился: – Дон Амброзино, ваша проповедь была настолько страстной, что я внимал, забыв выключить телефон.
Николетта старалась сдержаться но, когда сдерживаешь смех, становится еще хуже и все смешнее с каждой секундой. Похоже, то же происходило и со всеми остальными. Священник по-прежнему молчал, потому что отреагировать на случившееся было невозможно. Пришлось бы признать, что над ним посмеялись, а этого он допустить не мог. Да и Нандо Торрембини был членом одной из самых важных семей в Пьетрапертозе. А может, до него наконец дошло, что люди собрались здесь по поводу смерти молодой женщины, чья семья жаждала утешения, а не его гнева.
Во всяком случае он опомнился и удивительно быстро закончил проповедь.
Ну, что ж, только ради этой сцены стоило прийти сегодня. Эти похороны люди запомнят надолго.
Дождь усилился, но никто не расходился, ведь еще не успели посмаковать все сплетни. Большинство говорило о несчастном случае, слишком неуютно признавать, что в милой деревне может произойти новое убийство, нет, это просто исключено!
Возле Николетты с Пенелопой оказалась синьора Раваллино.
– Ох, дон Амброзино становится невыносимым. Но я не могу оправдать неуважение Нандо Торрембини.
