И Маша сделала обманный маневр, будто хотела что-то взять на столе, зашла за спину подруги и присела, толкая своими коленями под коленями у Яны. Так они часто делали в детстве, заставляя друг друга поневоле приседать.
— Ну ты и бестия! Подожди, моя очередь настанет тебя толкать, — засмеялась Яна. — И куда ты пойдешь, такая вся из себя Софья?
— Хочу над Глебом пошутить! Чтобы не узнал! А ты меня с ним познакомишь, скажешь, что к тебе приехала подруга Софья из Италии.
— Да он тебя узнает! Слушай, а давай сделаем тебе такой макияж, какой ты никогда себе не делала? И голос измени! — Яна начала входить во вкус и заразилась авантюризмом подруги. — Я в прошлом году ходила на курсы макияжа, сделаю тебе черты лица немного другими.
— Отличная идея! Но только не слишком ярко, со вкусом. Не хочу быть вульгарной.
И подруги вдохновенно взялись за дело. Для Маши это было непередаваемым удовольствием — после долгих месяцев нервной работы и вынужденного подчинения глупым требованиям начальства заняться такими легкомысленными делами, побаловать себя временем вне рамок, обязанностей, побыть ребенком. Неужели радости и впрямь должны быть «скупые телеграммы»? Разве нельзя так, чтоб всегда счастье и радость?
Больше часа Маша и Яна работали над образом: нанесли макияж, делая глаза немного с лисьим разрезом, придавая загадочность, присобрали черные волосы парика к вискам (Маша была чистой блондинкой, и черный цвет волос, вдобавок кудрявых, кардинально менял ее), подобрали по цвету серьги из старой бабушкиной шкатулки — и Софья получилась просто красоткой из самого центра Милана!
— Аж дух захватывает! — восхитилась Яна. — А тебе идет!
— Главное теперь, чтобы Глеб был дома, иначе придется по деревне гулять, пугая старушек, — не дома же сидеть после всех стараний! — заметила Маша.
— Да дома он, сегодня выходной, и он забор поправляет, сама утром видела, — успокоила Яна.
— Тогда идем, разыграем его, — усмехнулась Маша взволнованно.
И они со смехом выбежали со двора.
Озорной задор сменился у Маши нешуточным волнением, когда они с Яной свернули в знакомый переулок и подошли к старому деревянному забору. Маша не видела Глеба с прошлого лета, и мысль о том, чтобы вот так нетрадиционно встретиться после разлуки с другом детства, показалась глупой, к тому же затея являлась обманом, пусть и незначительным, шуточным, тогда как между ними всегда были полнейшее доверие и честность.
«Раз, два, три, четыре, пять», — мысленно считала Маша, давая себе время успокоиться. Пути назад уже не было, взялся за гуж — не говори, что не дюж. Главное — не смеяться и не затягивать представление.
Часть забора вокруг дома Глеба была снята и отброшена в сторону в виде груды досок с облупившейся зеленой краской. Глеб в одних поношенных шортах копал яму для столба под новый забор, не замечая гостей. Черный котенок норовил прыгнуть в яму, но Глеб прогонял его, оберегая от ударов лопатой. Глеб был высоким, темноволосым, крепкого телосложения. Маше всегда нравилось, что в нем не было ни капли манерности, наигранности, фальши. Он всегда смотрел открыто и говорил прямо, что думает, даже если своей прямотой создавал себе неприятности.
Глеб уже несколько лет руководил небольшой строительной фирмой, и руки у него были на месте. Он мог сам распоряжаться своим временем и иногда брал себе неделю или две для отдыха, чтобы поправить что-то в доме или попутешествовать. Вот и теперь он, почувствовав переутомление, взял пару недель для смены деятельности.
— Глеб! — окликнула Яна. — Бог в помощь!
— Спасибо, — ответил Глеб, повернувшись к ней. — Привет!
— Познакомься с моей подругой Софьей, — продолжила Яна вполне естественно. — Она из Италии, приехала к бабушке на месяц.
Маша покраснела, ладони у нее вспотели, но она не собиралась ударить лицом в грязь и, манерно растягивая слова, высоким голосом произнесла:
— Привет, Глеб. Рада познакомиться. Много о тебе слышала.
— Привет, — улыбнулся Глеб. — От кого же ты могла про меня слышать?
— Есть у меня одна подруга, Маша, она мне про тебя все уши прожужжала, — ответила Маша, уверенная, что, конечно, друг ее сейчас же узнает.
Однако Глеб продолжал улыбаться «незнакомке», ведь итальянская девушка была чудо как хороша!
— Ого! — обрадовался он тому, что Маша вспоминает о нем. — А где же сама Маша?
— Да у нее сейчас важные дела в городе, — импровизировала Маша, а сама еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться, и от этого голос звучал напряженно и подрагивал. — Она вроде свое дело начинает, у нее есть бизнес-проект… — Маша уже не сдерживала фантазии и, понимая, что Глеб совершенно ее не узнает, начала глупо хихикать, переглядываясь с Яной. И тут пришла неожиданная мысль: а может, подыгрывает? Узнал давно?
— Как интересно! — тем временем покупался Глеб. — И что за проект?
— Ну, не сегодня завтра она уже приедет — вот и спросишь, — ответила Маша, больше не стараясь менять голос, чтобы поскорее закончить первое действие и перейти к разоблачению.
Однако Глеб пребывал в полной уверенности в том, что перед ним итальянка Софья, и потому ответил:
