Оставив на любимом сайте комментарий и перечитав все последние посты, Маша принялась за работу. В первую очередь она выписала по пунктам все принципы, которыми будет руководствоваться во время организации работы нового детского сада. Затем она изучила все, что нашла в интернете, про то, как работают уже существующие частные дошкольные заведения, и взяла на заметку понравившиеся идеи. «Одно дело — презентация, реклама, — подумала Маша, — и совсем другое — держать планку, действительно реализовывать все то, о чем заявлено, безупречно. И главное — человечность, уважение к личности ребенка. Это должно стоять на первом месте во что бы то ни стало!» Потом Маша просмотрела все идеи оформления помещения детского сада — игровой комнаты, спальни, туалетов. Маша считала, что то, как выглядит место, где ребенок проводит много времени, имеет принципиальное значение. Их мир такой чуткий, трепетный, и если эту чуткость, восприимчивость направить на красоту, сказку, удивление, то человек пронесет это внутреннее чудо через всю жизнь, усилит и взрастит в процессе правильного развития, а потом подарит миру, возможно многократно умножив, раскрыв. Маша хотела, чтобы в ее детском саду для детей не было ничего, что пугает и расстраивает, давит, загоняет в угол. Атмосфера дома, уюта, свободы выбора, уверенности, что тебя услышат и поймут в любой ситуации, — только тогда ребенок захочет прийти сюда.
Ей вспомнилось, как заведующая успокаивала пап и мам: «Не волнуйтесь, все плачут вначале. Не обращайте внимания, идите работать. Со временем привыкнет». И родители шли — педагоги же не врут, надо прислушиваться к их мнению. Конечно привыкнут. Привыкают и забиваются во внутренние углы. Особенно меланхолики.
Целый день Маша увлеченно работала над своими идеями, позабыв обо всем. Когда дело тебя зажигает, не приходится заставлять себя. Напротив, она забыла о том, что давно не ела, она не замечала музыки и разговоров своих соседок по квартире, которую они снимали на четверых, забыла даже о том, что договорилась о встрече с Глебом в два часа возле любимого ресторанчика. Прошлым вечером он проводил ее до дома и поехал искать хостел для ночлега, а Маша всю ночь ворочалась, вновь и вновь вспоминая его губы и ласковые объятия.
Ровно в два часа раздался звонок, и Маша, все еще глядя в экран ноутбука, рассеянно ответила:
— Алло.
— Ты где? — услышала она голос Глеба.
— Дома, разрабатываю проект. А ты где?
— Я возле «Совы» жду любимую девушку, с которой мы договорились на два часа.
Сердце Маши неприятно кольнуло. Она тут же перестала пялиться в компьютер и переспросила:
— Любимую девушку?
И тут вспомнила, что речь идет о ней и что к двум нужно было прийти к ресторану «Сова».
— Ой, Глеб! Прости! Я совершенно увлеклась и обо всем забыла! — стала извиняться Маша. — Через пятнадцать минут буду! — И она, прервав диалог, бросилась приводить себя в порядок.
Когда Маша в легком белоснежном сарафане ворвалась в ресторан, Глеб уже попивал кофе, поглядывая на вход. При виде Маши он весь ожил, улыбка озарила лицо, и Маше показалось, будто солнце взошло над его столиком. Осознавать себя причиной его радости было фантастически приятно, и ей хотелось дарить ему радость, быть ею. Подбежав, Маша прильнула к нему, вдохнула аромат его парфюма, поцеловала, упиваясь этим, каждый раз новым, пьянящим чувством, кружащим голову и будоражащим все ее существо.
— Прости, — тихо повторила Маша. — Утром я только и думала, что о встрече, а потом с головой ушла в свои идеи и разные сайты, придумывая мой утопический, как считает Яна, детский сад.
— Я тебя понимаю. Знай, что я всегда буду стараться понимать тебя.
— Давай поедим! Оказывается, я еще совершенно не ела, только утром выпила чашку чаю, а теперь чувствую, что умираю от голода!
