И Маша рассказала. Все то, о чем она боялась думать и вспоминать, во что боялась верить, чего не должно было быть в ее детской жизни, — выложила как на духу, сухо, без лишних эмоций, по-деловому: факты, события, последствия. Катя и Вероника притихли, взгрустнули. Катя заварила Маше ромашковый чай и сказала:
— Ну все, изба чистая, теперь спать ложись пораньше. Тебе надо сил набраться.
«Да, — подумала Маша, застилая себе чистую постель, — изба чистая. Скелеты на помойке, голова свободна». Она вымылась и без сил рухнула на постель, грустная, потерянная, беззащитная. «Я
Хорошо, что девчонки выслушали, помогли справиться с пересмотром и переосмыслением. Теперь все встало на свои места, и Маша набрала Глеба.
— Алло, — тут же ответил он напряженным голосом.
— Ты за мной заедешь? — спросила Маша. — Мне очень грустно без тебя. Хочу быть рядом.
— Сейчас буду, — ответил он и отключился.
А Маша зарыдала — будто остатки обид и разочарований покидали ее душу, уступая место уверенности в родном человеке, спокойствию, надежности. Такой и застал ее Глеб — заплаканной, измотанной. Укутал в плед и отвел в машину. Повез домой. Уложил в постель и прижался к ней крепко-крепко, обняв, замерев рядом с ней, ощущая ее тело рядом со своим так, словно недостающая часть пазла встала наконец на место. Они просто лежали рядом, с чувством глубокого покоя и молчали, страшась нарушить эту внутреннюю гармонию.
— Глеб, прости меня, — тихо произнесла Маша. — Наверное, у меня еще много подводных камней и глупости где-то внутри, но я хочу быть рядом с тобой, в этом я уверена. Мои страхи… это просто страхи, пустые, бесполезные, от которых я непременно избавлюсь. Поверь, я всецело доверяю тебе. Ты мой человек.
— Уже поздно, родная. Самая желанная, любимая, выкинь все из головы. Пусть ничто не тревожит твою душу. И пусть исполнятся все твои мечты. Я буду рядом.
Маша поцеловала его, счастливая, умиротворенная, и почувствовала, как жарко и нежно его руки гладят все ее тело и оно, будто пустынный островок, уставший ждать солнечных лучей, пробуждается благодаря этому настойчивому жару. Доверчиво подалась ему навстречу и задохнулась от восторга нахлынувших ощущений, освобожденная от собственных никчемных табу, вознагражденная многократно тем чувством, которое сносило плотины всех бессмысленных установок, залечивало раны, обогащало душу состоянием счастья и восхитительной эйфории. Позволила увлечь себя, свести с ума, утратила все виды контроля, взорвалась и упала рядом, утомленная. Они заснули в обнимку.
А наутро было летнее солнце сквозь зеленые шторы, нега в постели, кофе на кухне вдвоем, тихая музыка и постоянные объятия, будто им страшно было хоть на миг отпустить друг друга, — вдруг пропадет это волшебство, особая аура, окружающая их союз мощным полем любви.
Но Глебу нужно было ехать на работу, да и Маша ждала встречи с Виктором Сергеевичем. Поэтому вскоре Глеб подвез Машу в центр города, где была назначена ее встреча, и умчал по своим делам, благословленный поцелуем.
Через полчаса Виктор Сергеевич сел напротив Маши в кафе, где они договаривались встретиться, и, довольный, сказал:
— Здравствуйте, Мария Васильевна. Рад вас видеть. Ну что, не знаю, как вы, а я уже начал продвигать нашу затею. Все экономические, юридические вопросы я прояснил, все решаемо, и я даже нашел милый домик, который можно арендовать для нашей цели. Думаю, что с сентября нам нужно открыться и начинать пробовать, дерзать! Что скажете?
— Отлично! Я тоже немного поработала и хочу поделиться с вами своими мыслями. Во-первых, нужен особенный дизайн помещения, это будет нашим козырем с самого начала, первое знакомство детей с нашим детским садом. Сказочная атмосфера, как я представляю, что-то вроде лесной тематики: деревья и цветы вдоль стен, можно даже посреди комнаты сделать дерево с большим дуплом и с дверцей на нем, в которое можно залезать. Помните, как в «Хрониках Нарнии» дети из шкафа попадали сразу в сказочный лес? Хотелось бы такого эффекта: открывается дверь детского сада — и сказочный лес! Это ведь возможно в той или иной мере? Потому что все эти мелочи для них целый маленький мир! Понимаете?
Виктор Сергеевич кивнул, и Маша продолжила:
