— Заказывай все, что душа пожелает. И рассказывай, что ты там напридумывала.
И Маша принялась взахлеб рассказывать обо всех задумках и позаимствованных идеях — так, что время от времени Глебу приходилось брать ее за руку и говорить: «Тихо, не кричи так, все оборачиваются». Но Маша снова включала громкость, потому что не могла равнодушно рассказывать о своем интересном деле.
Глеб слушал внимательно, восхищаясь Машиной фантазией, умом, жизнерадостностью и красотой — не только внешней, но и внутренней. Ему казалось, что она идеал, о котором можно только мечтать! Гармоничная, светлая, сильная, чистая, такая желанная! Когда Маша перевела дух и принялась за еду, он сказал:
— Маш, я тут квартиру снял. Очень удобную, с хорошим ремонтом, трехкомнатную.
— М-м-м! — с одобрением промычала Маша, потому что рот был занят салатом.
— Для нас.
Маша поперхнулась салатом и закашлялась, прикрывая рот салфеткой. Глеб тем временем продолжал:
— Я считаю, что тебе там будет удобнее. Одна комната будет твоим кабинетом, если хочешь. Тебе нужны условия для жизни и работы. К тому же я очень хочу быть с тобой! В общем, переезжай ко мне.
— Стоп-стоп! — замахала Маша руками. — Я не могу, это слишком неожиданно! — Паника мгновенно включилась в ее голове, и она почувствовала себя загнанной в угол.
— Неожиданно и… неприятно? — Глеб вглядывался в Машино лицо, оно казалось расстроенным. — Что не так? Неужели ты чувствуешь от меня угрозу? Я, наоборот, хочу помочь, поддержать, быть рядом. Это нормально!
— Понимаешь, мне страшно зависеть. Это плохо заканчивается. Тобой распоряжаются, помыкают, командуют. Ты марионетка в чужих руках.
— Ты сейчас путаешь меня со своей мамой. — Глеб помрачнел. — А я не собирался тебя порабощать. Просто быть с тобой. Поддерживать тебя. И чувствовать твою поддержку и вдохновляющую красоту.
— Глеб, нет. Это невозможно.
Глеб крепко сжал челюсти, едва сдерживая гнев.
— Ты не доверяешь мне, — тихо сказал он. — Хотя я не давал для этого повода. Прости, у меня пропал аппетит. Созвонимся. — И он, оставив на столе купюры, быстро покинул «Сову».
Маша едва не плакала, ковыряя в тарелке и размышляя над тем, права ли она была. Все легкое, парящее состояние ушло, оставив уныние и нежелание что-либо делать. Она имеет право на собственные решения, говорила она себе. Но, может, не стоило так формулировать ответ? Неужели и правда причина в том, что она ожидает от Глеба давления, насилия? О боже, она и в самом деле очень обидела его! Если ей хотелось подумать, принять решение спокойно и взвешенно, так и нужно было сказать. А она оттолкнула его! Он последний человек, кто мог бы ее обидеть! Маша вспомнила то, о чем недавно читала: мужчина чувствует свою силу, мужественность, когда поддерживает и защищает женщину, дает ей быть слабой и ранимой. А она поддерживает его тем, что позволяет ухаживать, одаривать, заботиться. Этим и вдохновляет его на достижения. Какая же она эгоистка! Думала только о своей персоне, а человек, который стал для нее безумно дорогим, желанным, сейчас ушел с тяжелым сердцем.
Маша вернулась в свою квартиру и попыталась снова уйти в работу, но баланс был утрачен, вдохновение улетучилось. А назавтра ей предстояло встретиться с Виктором Сергеевичем и обсудить подробно их новое дело. В принципе, ей уже было о чем говорить с ним, но только вот ушло главное — глубинная радость, свет. И Маше вдруг показалось, что ее особое состояние было связано именно с Глебом, с него оно началось, благодаря ему поддерживалось. Без него пропадало без следа. Без него… Без него просто невыносимо! Зачем она валяет дурака? Ведь она и сама хочет быть с ним! Больше всего на свете! Что за страхи снова, в конце концов? Глеб тысячу раз прав: если она не доверяет, им не о чем говорить! Следовало
— Девчонки! — вдруг обратилась она к соседкам по квартире, Веронике и Кате, которые на кухне готовили борщ. — Знаете, что я думаю? Все горе человека от его слабости!
— Чего это ты такая зареванная? — спросила Катя. — Что случилось?
— Да просто я оттолкнула любимого мужчину только потому, что в детстве меня забили, застращали так, что я боюсь подпускать к себе людей ближе, чем на пушечный выстрел! — в ярости сказала Маша.
— А тебе не кажется, что не стоит выносить сор из избы? — спросила Вероника, всегда чопорная и чересчур напичканная правилами, а Катя, которой было интересно узнать продолжение, тем временем толкала ее в бок.
— Не кажется, — ответила Маша. — Наоборот, я не люблю в избе сор. Брезгливая и чистоплотная, понимаешь ли. Но навязывать свою исповедь не стану.
— Постой, Маша, — остановила ее Катя, обняв и искренне желая утешить заплаканную подругу. — Сядь и расскажи, что тебя гнетет.
