— Что будете заказывать? — обратился к Алене подошедший официант в идеальной белой рубашке и с любезной улыбкой.
Она подняла на него невидящие глаза, не понимая, чего хочет этот аккуратный смазливый юноша, встала из-за стола и молча вышла из кофейни.
Дождь сорвался как обезумевший, едва она вышла из метро. Она была только рада. Ночь, осень, холод и сырость. Ей хотелось, чтобы все вокруг было так же уныло и промозгло, как у нее внутри. Домой она пришла промокшая до нитки, с осунувшимся лицом, закрылась в комнате и безудержно зарыдала. Домашние не могли вытянуть из нее ни слова и, растерянные, оставили ее в покое. Алене казалось, что больше нет никакого способа спастись от жуткой жабы в животе, которая все жирела, не оставляя места для хорошего, доброго, радостного.
Всю ночь она провела без сна, нетерпеливо считая минуты до рассвета. Корила себя, жалела, искала и не видела выхода. Хотела спасти отношения. И готовилась снова страдать, проживать, забывать, выкарабкиваться после кризиса. «Утро вечера мудренее», — говорила она себе. Но уже не верила, что есть хоть что-то, способное поддержать ее.
Однако утро и в самом деле стало неким спасением — жизнь продолжается, солнце все так же встает, сердце не остановилось, на кухне мама гремит чайником, слышится запах кофе… Эти привычные вещи, добавляющие нормальности всему происходящему, в какой-то мере не давали сойти с ума. Сыну нужно было быстро погладить рубашку и дать денег на фотографии и на обед — все то, что всегда делалось легко, становилось сложным, любые мысли о необходимости действовать подкатывали тошнотой, происходящее не имело совершенно никакого смысла.
Оставшись одна, Алена забралась в постель и укуталась в плед с головой в попытке спрятаться от нахлынувшего несчастья. Телефон был живым связующим звеном, чуть ли не божеством, которое она молила о снисхождении. Но Егор не звонил. Она совершенно расклеилась… Невозможно было думать ни о еде, ни о чем-либо еще, будь то гигиена, работа или любая другая деятельность. Она чувствовала себя словно в тесной раковине, не желала шевелиться и просто проживала свою боль, минута за минутой, час за часом.
В середине дня раздался звонок, чуть не разорвав сердце на куски: от волнения перехватило дыхание, сжало горло. Взглянув на экран, Алена убедилась, что звонит Марта.
И отчаянно разрыдалась. Трубку она не взяла.
«Не хочу ничего! Больше нет ничего, что способно меня спасти! Никакого баланса, шляп и глупостей! Я не могу бороться!» — думала она, уходя все глубже в свое горе, закрываясь от мира в глухом коконе боли.
Так прошел весь день. Ночью она забылась тревожным сном, наполненным кошмарами.
Утром Алена перезвонила Марте и все рассказала.
— Потакаешь себе в своих эмоциях, да? Упиваешься своими страданиями? — тут же пошла в наступление Марта.
Алена готова была выслушать все, что угодно, потому что находилась уже на грани самоуничтожения благодаря своим переживаниям космического масштаба.
— Я обесточена. Вся энергия ушла, — ответила Алена. — И самое ужасное в том, что я ничего не хочу.
— Выбор за тобой: продолжать накручивать ситуацию и терять энергию в огромном количестве, отдавая ее в никуда, или прекратить эти глупости, взять себя в руки. Принять ситуацию. Иначе ничего не изменится.
— Я не могу это принять, это несправедливо! Я хочу изменить ситуацию и не могу! — воскликнула Алена, и слезы снова стали душить ее.
— Пока не примешь, не изменишь! Тебе придется снова выстраивать гармоничное поле вокруг себя, на которое притягивается подобное. Или разрушительное восприятие такого натворит! Потом будет гораздо сложнее и дороже — как с запущенным зубом.
— Марта, спасибо тебе огромное, — отвечала Алена сквозь слезы, — ты мое благословение. Но мне нужно немного времени. Сейчас я без сил.
— Хорошо, я оставлю тебя в покое. Позволь себе сейчас переживать, это тоже зачем-то нужно. Но все-таки слишком сильно не погрязай в эмоциях. Поговорим, когда будешь готова. Обнимаю!
— Пока.
После этого разговора с Мартой Алена целую неделю была словно тень самой себя. Она делала какие-то простые дела — готовила, убирала, ходила в магазин, — но во всем этом не было жизни, и ей даже казалось, что она не имеет права притрагиваться к продуктам, чтобы не отравлять еду своим состоянием и мыслями.
Как назло, Вайбер постоянно звенел, доводя ее до исступления, — активизировались разом все друзья и знакомые, но только Егор не писал… У Алены совершенно исчез аппетит — она почти ничего не ела и за несколько дней похудела так, что все вещи болтались на ней, как на вешалке. Она никуда не ходила, кроме ближайшего магазина, и много читала, а спустя неделю появилась в рубрике.
Любить людей или быть любимым людьми — это далеко не все, что можно делать в качестве человека.
17 октября, вторник
