Открывшиеся и освещенные теперь солнцем великолепные виды гор во всех ракурсах сейчас уже не воспринимались и не радовали, все настройки восприятия сбились, ресурсы были на исходе. Ноги ступали неверно, больше наугад, и Маша часто падала и больше не соблюдала натяжение веревки. Предстояло еще пять часов спуска, а у Маши все-таки началась горняшка — она страдала от головной боли, ее подташнивало. Есть в самом деле не хотелось, а вот вода из ледников была как божья роса, и она смаковала ее по глотку, тем самым немного унимая свое болезненное состояние.
Миновали трещины, и уже становилось так тепло, что все стали максимально раздеваться, сняли куртки и шапки. Снег здесь почти совсем растаял, хлюпал жидкой кашей под ногами. На ближайшие дни был отличный прогноз, но это уже не для Маши и Глеба, а для грядущих восходителей. На их долю выпал нелайтовый экстрим, и нельзя было сказать, что Маша жалела об этом. Ей казалось, что так она узнала о горах и о самой себе немного больше.
Она не поверила своим глазам, когда спустя несколько часов увидела метеостанцию. Как же трудно было сюда добраться! Маша добрела до палатки и провалилась в сон. Все было неважным, кроме ее победы.
После недели дождей октябрь был свежим и ярким. Огненными красками пестрели все дворы. Деревья забрасывали золотыми пригоршнями землю, машины, скамейки, зонтики, насыщая взор своей умиротворяющей красотой.
Алена писала маслом осеннюю аллею, давая волю своей эмоциональной стороне, орудуя мастихином и накладывая беспорядочные, блестящие свежей краской мазки. Так она полнее чувствовала осень, ее меланхолию, поэтичность.
Звонок. «Егор», — улыбнулась Алена. Счастье составляли для нее каждый звонок, каждое сообщение и каждая мысль о нем, а встречи наполняли ее жизнь смыслом.
— Привет. Можешь уделить мне сегодня немного времени? — услышала Алена. Голос чужой, холодный.
«Устал или чем-то расстроен», — подумала она.
— Ну конечно! — ответила радостно.
— Встретимся в шесть в кофейне?
— Договорились!
— Тогда до встречи, — ответил он и прервал связь.
Стало неуютно и зябко. Голос его был таким отстраненным. Хотелось скорее сделать что-нибудь, что могло бы сгладить оставшийся после короткого диалога горький привкус. Но она не хотела его тревожить в эту минуту, когда он явно не был расположен к нежным разговорам.
«Скоро увидимся, и все наладится», — успокоила она себя.
Но аллея уже не оживала под взмахами мастихина, и удовольствие от творческого процесса вдруг превратилось в тяжкий труд. Алена скоро попрощалась со Светой и отправилась домой.
Весь день она ждала сообщений от Егора, но их не было. Как будто жаба устроилась у нее в животе, поедая всю радость, отлавливая ее по крупицам, словно мух, своим длинным цепким языком. «Что-то случилось», — билась мысль, от которой она всячески отмахивалась. Алена еле дождалась вечера.
Егор сидел в самом дальнем углу кофейни. Она робко подошла, предчувствуя тяжелый разговор. Он был совсем как чужой, лицо напряженное и бледное. Даже вся его такая знакомая одежда, все, что составляло для нее его родной образ, казалось, излучало другие смыслы, объединилось против нее в немом отторжении.
— Я хочу поговорить с тобой, — начал он, не здороваясь и уж тем более не обнимая, не целуя, не улыбаясь ей приветливо.
— Что случилось? — спросила испуганно.
С картин на стенах весело смеялись какие-то глупые мультяшные толстячки и толстушки, окруженные пирожными и кофейными чашками.
— Я сегодня был у Тани и узнал кое-что новое о тебе.
Алена молча ждала продолжения. Егор тоже молчал. Она уже знала, что последует, и сердце отчаянно выпрыгивало, потеряв ритм и радость.
— Оказывается, у тебя есть страстные романтические отношения с одним из сотрудников. Если ты считаешь свободные отношения нормальными, то, по моему убеждению, тебе следовало бы поделиться со мной своими взглядами. Вдруг они не совпадают с моими?
— Егор, это неправда! Ты же знаешь, как Татьяна невзлюбила меня!
— Так она придумала то, что застала вас в жарких объятиях?
— То, что видела Татьяна, она интерпретировала так, как ей того хотелось! А в действительности Виталик, который давно навязывает мне свои нежеланные ухаживания, буквально набросился на меня! Приход Татьяны был для меня спасением!
Егор был похож на вулкан накануне взрыва. Кулаки сжаты, глаза красные.
— Так почему же ты не сказала мне об этом?! — четко произнося слова, гневно спросил он. — Разве ты не считаешь, что взаимное доверие — это непременное условие отношений?
— Я боялась твоей реакции! Все закончилось хорошо, зачем было заставлять тебя переживать? Я хочу просто забыть это как страшный сон! — Голос Алены дрожал. Она так хотела прижаться к нему и оставить позади это недоразумение! Спасти себя, спасти их обоих!
— У меня сейчас такое чувство, будто я тебя впервые вижу. Я не могу тебе больше доверять. Даже если ты говоришь правду, ты ничего не сказала мне. Не дала возможности защитить тебя. Я чувствую себя оплеванным, — сказал Егор, с трудом сдерживая ярость, а затем резко встал и быстро покинул кофейню.
