- Я ответил, что один раз он уже высказался, и ты ему это позволил, но если они с твоей матерью хотят общаться с тобой и дальше, лучше бы им пересмотреть свое отношение и со всем разобраться.
- Примерно то же самое я сказал маме.
- Ну, стальные яйца у меня или нет, убедительности это мне не добавило. Он сообщил, что будет разбираться так, как сам считает нужным, и ушел в дом.
Джон покачал головой.
- Мне хватит и проблеска надежды. Я вовсе не прошу, чтобы родители вдруг резко передумали. Неужели он не мог поговорить со мной, а не с тобой?
- С тобой он это пока не может обсуждать, Джон. Все случилось слишком недавно. Он сам в себе не разобрался. Думаю, нам стоит радоваться, что он хотя бы со мной поговорил.
- Что ж, по крайней мере ты произвел на него впечатление, а это уже хорошо, - Джон завел машину и выехал на шоссе.
Шерлок застонал, почувствовав, как желудок протестующе сжался.
- Никогда в жизни больше не притронусь к баноффи.
Джон хохотнул.
- Может, остановимся, купим тебе имбирного чаю?
Беспокойство в голосе Джона заставило Шерлока улыбнуться.
- Не нужно, я просто перетерплю.
- А, конечно, изображать мученика куда интересней.
- Гораздо. К тому же так я дольше смогу пожинать плоды твоей заботы.
- Только не говори, что я не зря предчувствую игры в доктора и пациента.
- Слушай, а это идея!
- Боже, теперь выходит, что это я ее подал.
Вздохнув, Шерлок на мгновение прикрыл глаза, позволив разуму пережевать – выражаясь словами Джона – высыпавшиеся на него как из рога изобилия данные о семье его возлюбленного. Находиться в столь большом обществе всегда было утомительно, он не в силах был прекратить считывать жизни окружающих, и ему приходилось сосредоточиться, чтобы понимать, что именно ему говорят.
Он даже представить не мог, что такое – расти в семье, где пятеро детей. Пусть он и знал, что такое количество чрезмерным не назовешь, ему, выросшему в семье, где детей было всего двое, казалось, что это просто толпа. Он оказался в огромной компании четверых братьев и сестер Джона, трех их вторых половин и многочисленных детей. Только Гарри приехала одна.
- Гарри не взяла с собой Клару, - заметил он.
- Да, не взяла, - тон Джона говорил красноречивей всяких слов.
- Я полагал, она выскажется начистоту из солидарности, - Джон ничего не ответил. – Она им еще ничего не рассказала, так?
- Думаю, скрываться, когда за каждым твоим движением не следит Перез Хилтон, куда проще, - Джон покачал головой. – Даже не знаю, что тут думать. Не мне учить ее, как жить и что делать. И я представить не могу, что станет с родителями, если они узнают, что двое их детей состоят в гомосексуальных отношениях.
- На новости о ней они не отреагируют так же, как на новости о тебе.
- Почему это?
- Потому что она уже паршивая овца. Тридцать шесть, не замужем, вряд ли появятся дети, алкоголик. То, что она лесбиянка, станет лишь еще одним дополнительным штрихом. Ты же – совсем другое дело. Ты их гордость. Награжденный герой войны, всемирно известный актер, который зарабатывает миллионы, всегда встречался с прекрасными женщинами и обеспечивал всю семью, дав им возможность опосредованно жить твоей сказочной жизнью.
- О да. Моя сказочная жизнь. Пятничный вечер и яичница перед телевизором.
- Ты понимаешь, что я имею в виду. Ты выше забрался, и теперь больнее падать.
- Мои отношения с тобой – вовсе никакое не падение.
- Но твои родственники считают именно так. Нет, все совершенно ясно. Они все тебя боготворят. Твой младший брат подался в военные, потому что надеется стать таким, как ты.
- У Питера на то свои причины, - вздохнул Джон.
- Ты ведь переживаешь за него, верно?
- Конечно, переживаю. Он только что вернулся с Ближнего Востока, а через несколько месяцев снова отправится туда. А Ли придется одной тащить на себе детей. Ты же ее видел, она на грани, но сама этого не замечает, - он вздохнул. – Я почти решился нанять кого-нибудь ей в помощь.
- Она хочет попросить тебя оплатить помощь по уходу за детьми, но не решается.
Джон нахмурился.
- Откуда ты это знаешь?
- Это очевидно. Ей стыдно, и это плохо на ней отражается, и как на женщине, и как на матери.
- Но это же просто смешно.
- Смешно или нет, но она может никогда об этом не попросить. Так что придется нам все взять в свои руки.
Джон улыбнулся и покосился на него.
- Нам?
- Да, разумеется. Твои проблемы – мои проблемы.
Остаток дороги они ехали молча. К тому времени, как они добрались до дома, желудок Шерлока более или менее пришел в норму, но он все еще чувствовал себя объевшимся и пребывал в мрачном расположении духа - ему казалось, будто весь поглощенный сахар сочится из пор наружу. Подарки и переданную родственниками еду они доволокли до кухни, да там и свалили, после чего поплелись наверх, в спальню.
- Я в душ, - на это заявление Шерлока Джон пробормотал что-то вроде «ладно», но слово потерялось в широком зевке.
