Но это подростковые мысли, рывками переходящие в мысли молодого человека. А сейчас? Вот что сейчас, в двадцать семь лет? О чем мечтать, к чему стремиться? К тому, что литераторы девятнадцатого века называли «мещанским счастьем», приводя в пример Ивана Федоровича Шпоньку или доктора Ионыча? Сегодня это – маленький, мест на двенадцать – шестнадцать, ресторан. Или, как у Влада – небольшая транспортная контора на три-четыре автомобиля.
Жить, отбиваться от налоговиков. Сейчас-то я сообразил, что меня всего лишь слега прощупывали, а стоит ждать прощупывания серьезного и готовить адекватный ответ. Или гиперадекватный. Что б отвадило надолго. Если не туз, то хотя бы валет в рукаве.
Я открыл стол, достал ежедневник, карандаш.
Раскрыл ежедневник и написал:
1. Создать партию ленинского типа, поначалу пусть совсем небольшую.
2. При партии создать аналитический отдел.
3. Создать отдел связи с народом.
4. Создать боевой отряд.
Писал карандаш на удивление приятно, но я притормозил полет мысли. Каждый из пунктов тянул либо на тюремный срок, то на пулю от неизвестного лица. Потому добавил:
5. Действие партии не распространяется на территорию российской федерации и сопредельных государств.
Ловко?
Для пятиклассника.
Мне даже страницу вырывать не пришлось – писал-то я в уме. В школе нас учили считать в уме – сложение, вычитание и прочее, а я взял, да и выучился писать. Выходило даже лучше. “Вовка дурак” – драка, родителей в школу. Подраться – отчего ж за правду и не подраться, а родителей жалко. Поэтому напишу про Вовку в уме, да прямо на его курточке, а потом весь день ему в спину “Вовка-дурак!”, “Вовка-дурак!”.
Стыдно, а да, был у меня такой заскок в пятом классе. С октября до зимних каникул. Потом понял – нехорошо.
Я посчитал деньги. Странно. В первый день было шесть миллионов рублей, а теперь на сто тысяч больше. Прибавилась пачка тысячерублёвок. Валюта, впрочем, в том же количестве.
Я по свистку вызвал Войковича. Успел привыкнуть к свистку. Действительно, удобно. И – да, слышу. Или воображаю, что слышу.
– Ваш гость, приняв ванну, изволили почивать.
– Прямо там, в ванне?
– Нет, в своем покое. Шторы прикрыли, полумрак, тишина, отчего ж и не поспать. Путь неблизкий, да и он, позвольте сказать прямо, не в лучшей форме.
– Отдохнет – поправится, – сказал я, но особой уверенности не выразил.
– Поправится – куда более уверенно сказал Войкович. – У нас и воздух целебный, и травы, и грибы особые, да, мне нужно отлучиться минут на двадцать. Икры осетровой взять.
– Так-таки и взять?
– Неподалеку, километрах в двадцати, рыбоводческое хозяйство. При апластической анемии осетровая икра – отличное лекарство.
– Ага, понятно. И вы за двадцать минут обернетесь?
– Икру сюда подвезут, вернее, в Кунгуевку. Тут двадцати минут хватит.
– Хорошо. Рыбоводческое хозяйство, значит.
– Отменно поставленное рыбоводческое хозяйство. Акционерное общество с ограниченной ответственностью. Порой и напрямую продают, мимо кассы. Хозяйству тоже нужны чёрные деньги.
– Да, вопрос: у меня в столе прибавилось денег, с чего бы это?
– Стол ваш, Иван Петрович, прежде мог открыть только Федор Федорович. А теперь, стало быть, вы. Вы не смотрите, что там замков нет, система хитрая, вроде крыловского ларчика. Хозяину открывается просто, а другому – нет. А те сундуки, где замочки есть – их любой ключом открыть может. Отмычку не подберешь. С виду замочек хлипкий, но он тяжелого железа. Автоген, кислота, я уж о ножовке не говорю – бесполезны.
– Но деньги-то откуда взялись?
– Полагаю, гонорар. Вы ничего особенного последнее время не делали?
– Трудно сказать… – не говорить же, что я ночью был судьей. Да и не землю из городской собственности частнику отдавал. Хотя, может, во сне расценки особые. Или я в первый день от волнения просчитался?
– Деньги полностью в вашем распоряжении, не сомневайтесь, – сказал Войкович.
– Хорошо, не буду сомневаться. Теперь вот: на икру, ваше жалование, вообще на хозяйство…
– Для этого у нас есть специальный ящик, так и зовем: хозяйственный. Денег в нем пока довольно, а будет нужда, я скажу.
– И тогда?
– Теоретически можно разменять на бумажки золото – он показал на золотой сундук, – через надежный банк, точно по курсу.
– Теоретически?
– За всё время, что я служил, в хозяйственном ящике деньги не кончались. Вот как у вас: откроешь, а там прибыток.
– И не лопается ящик-то? От прибытков?
– Нет. Баланс сводится строго. Лишнего копейки не появится. Тут, я имею вообще усадьбу, дармовых денег нет. За все заплачено и продолжает платиться.
– Интересно. Тогда что ж, тогда за икрой.
– А вайсы, – продолжил как бы по инерции Войкович, – те менять вообще не стоит.
– Вайсы?
– Монеты со звездами. Их покупательная способность выше золота на порядок. Да что на порядок, за них в базарный день можно купить то, что за бумажки вообще не купишь, будь то хоть евро, хоть фунты, хоть рубли. Предметы иной технологии.
– В базарный день?
– Простите, забежал вперед.
– Ну, тогда за икрой. И на мою долю захватите. Давно не ел икры.
