– Прежде я жила в этой комнате, – сказала она, и попыталась открыть. Не вышло.
– Она, как видите, заперта. Для порядка, – сказал я. – Сейчас схожу за ключами.
Когда я спустя полторы минуты вернулся, Эва и Влад непринужденно говорили об изменениях, произошедших в мире за последние полвека. Много за полторы минуты, конечно, не наговоришь. Самую малость. О том, что людей на Земле скоро будет восемь миллиардов. А в России население, верно, к миллиарду приближается? Нет, вот как раз в России население никуда не приближается, а, скорее, удаляется. Но это временно.
– Позвольте открыть дверь. Попытаться. Ведь шестьдесят лет прошло, – это я всё пытаюсь образумить Влада, и всё напрасно.
Да и дверь открылась легко и бесшумно, некоторым образом посрамив меня. Показав, что шестьдесят лет – это ничто для того, кто может переродиться.
Я по праву хозяина вошел первым.
Ни пылинки, ни паутинки, воздух чист и свеж. И да, в комнате определенно жила женщина. Я приоткрыл платяной шкаф. Наряды. Больше я ничего приоткрывать не стал.
У комода, что стоял в углу, ящик открыла сама Эва. Покопалась немного и протянула мне зеленую книжицу:
– Это мой паспорт.
Действительно, паспорт. Образца одна тысяча девятьсот пятьдесят третьего года. На имя Эвы Кшецюльской, родившейся в Москве в одна тысяча девятьсот тридцать втором году.
Между листками – свернутые пополам банкноты. Сторублевки, числом шесть.
– Ваши деньги у нас не в ходу, как вы понимаете. Возьмите пока эти, – и я дал новой гостье пачку тысячных.
Она легко взяла, но, посмотрев поближе, удивилась:
– Это очень много.
– Это зарплата сельской учительницы за четыре месяца. Или сержанта полиции за месяц. Или крупного – но не самого крупного – государственного чиновника за два дня.
– У нас теперь на трамвае проехать стоит двадцать пять рублей, – привел наглядный пример Влад.
– Вы меня пугаете.
– Нет, не пугаю. На первое время – купить одежду, парфюмерию, косметику – хватит. Но без шика. Прилично, и только. А там видно будет.
– Будет, будет. И сильно изменилась мода?
– Европейская – да, довольно сильно. Но вам, думаю, понравится. С паспортом я постараюсь не затягивать.
Я снял со связки ключ от комнаты и дал Эве. – Не потеряйте. Дубликата у меня нет.
– Единственный ключ?
– Возможно, где-нибудь в усадьбе и хранится дубликат, но времени ведь прошло немало, мог и затеряться. Вы обустраивайтесь. Горничную позвать?
– Свистком? Не смотрите так, свистки – это я придумала. И свистеть могу сама, без железок. Справлюсь. Не забывайте, я жила здесь много лет.
– Не забуду, – пообещал я. – Тогда за обедом увидимся. Дриады ведь обедают?
– Как птички. Клюнут то, клюнут другое – и сыты. Толстая птица – тяжелая птица, а для полёта лёгкость нужна.
Я ещё раз попрощался и вышел из комнаты, буквально вытягивая за собой Влада.
– Ты, парень, вижу, очарован.
– А хотя бы и так?
– Успокойся, дай даме отдохнуть. Трансформация из дерева в человекоподобное существо – штука, должно быть, нелёгкая. Пойдем, попьём чаю, что ли. Труд на свежем воздухе требует возмещения калорий.
Чай, как это уже вошло в привычку, мы пили на террасе. Собственно, не чай, а мате. И больше ничего.
– Выглядит Эва эффектно, спорить не буду. Учти только, что она не человек, что ей сотни лет, если не больше, и что ты для нее, быть может, как зернышко для птички.
– Ты что, поверил в эти сказки про дриад?
– А ты нет?
– Я – нет. Ни разу.
– А кто же она?
– Может, авантюристка, может, агент госбезопасности или что-то вроде этого. Нет, ты сначала выслушай, а потом возражай. Итак, поместье твое – лакомый кусочек. Не настолько лакомый, чтобы вводить танки, но всё же. Согласен?
Я согласился.
– Значит, за ним присматривают. Криминал, силовики, просто заинтересованные лица. Согласен?
Я и тут согласился.
– Вот и приготовили подставу в виде эффектной дамочки. Со сказочкой. Мы ж тут мистики, романтики и ковбои.
– Вот тут не согласен. Во-первых, я видел скелет. Во-вторых, ты видел скелет. Это факты.
– Сегодня видеть можно многое. Динозавров, терминаторов, людей-пауков. Тебе могли показать какую-нибудь лазерную проекцию призрака-скелета. Современная техника это позволяет.
– А череп? Я его в руках держал, череп!
– Бутафория. Слепили из материала, похожего на кость, ты и клюнул. Пока мы ходили за машиной, череп убрали, а даму поставили. Вот и вся загадка.
– А документы? – я показал паспорт.
– Невелика редкость при нынешнем уровне печати. И проникнуть внутрь, подложить и документы, и одежду и прочую мелочь могли хоть месяц назад. И у криминала, и у силовиков специалистов дверь открыть-закрыть хватает. Но и нестыковок хватает. Ты говорил, дядя твой усадьбу в девяностые купил, а она сорок третий год упоминала.
– Да… Или он тогда был директором усадьбы музея?
– И сколько же ему лет?
– В пределах возможного. Сам видел – по сто лет живут в Кунгуевке.
– Ну, сказать-то нетрудно. И сто, и двести…
– Значит, по-твоему, всё это маскарад и оптический обман чувств?
– Ну почему по-моему? Если что-то можно объяснить просто, зачем объяснять сложно?
