Я встала с кровати и подошла к комоду. Открыла ящик и нашла тонкий белый листок овальной формы. В Ульме нас учили писать красками на срезах ракушек. Язык Элсиса прост, и обучиться ему было довольно легко. Сирены же учили нас грамоте только для того, чтобы мы могли читать указания королевы, которые были развешены в комнате законов. Вот и знания пригодились! Смущало только то, что я впервые видела странной конструкции узкую деревянную палку, которой, по всей видимости, писали наги. Черная жидкая краска так же нашлась в ящике. Я откупорила ее и окунула кончик палочки в вещество. Начала выводить буквы. Выходило грязно, но понятно.
Вскоре с головой погрузилась в процесс сочинительства, тихо напевая спокойную мелодию, которая хорошо сочеталась со словами. Дарен так и не пришел, чтобы отвести меня на исследование. Я так и думала, что теперь у него не будет на это времени. Хорошо, что так вышло. Я не готова к экспериментам!
Время пролетело настолько незаметно, что обед остыл на столе. Я закончила работу и решила подкрепиться, но прислужник постучал в дверь и оповестил о том, что Арлан хочет видеть меня у себя. Зацепив лишь крохотный кусочек блюда, подошла к шкафу и сменила наряд. Выбрала кричащее красное платье и такие же туфли. Нацепила на себя драгоценности с алыми камнями и подошла к столу, где покоился листок с набросками песни. С ненавистью смяла его и отправила в ящик комода. Давно уже успела наизусть выучить слова.
Вышла из комнаты, стараясь удержаться на каблуках. В этот раз получилось лучше. Действительно, привыкнуть можно. Боль в лодыжках ничто по сравнению со спиной, что пылала огнем. Я ощущала пульсацию изувеченной кожи, но ничего не могла сделать. Кости выламывало все сильнее с каждым шагом. И я не понимала, от чего чувствовала себя настолько паршиво. Бросало то в жар, то в холод. На лбу выступила испарина. Я остановилась у покоев короля и стерла ее рукой. Выровняла дыхание и постучала в дверь. Отклика не услышала. Постояла немного и вошла.
Кровать полностью была занята огромным змеем с золотой кожей, который едва помещался на постели. Кольцо за кольцом медленно скручивались, а устрашающая голова с пышным капюшоном повернулась в мою сторону. Я обомлела от вида необыкновенного нага. Таких никогда не встречала. Даже в обличии змея король внушал страх. Глаза его потеряли пламенное свечение, превратившись в два мерцающих иссиня черных цитрина.
Я старалась не выдать волнения. Медленно прошла в центр комнаты и остановилась напротив кровати. Сразу заметила, что угол, где раньше стоял сосуд с сиреной, пустовал. Либо она умерла, либо присоединилась к армии пресноводных.
— Пой для меня, Алира, — прошипел король.
Слабость во всем теле едва не свалила меня с ног, но я устояла на месте. Открылось второе дыхание, когда посмотрела в глаза нага. Казалось, только они и удерживали меня на ногах. Приложив руку к груди, начала петь от сердца, от израненной души, от отчаяния, что съедало изнутри:
Конец песни я допевала уже с закрытыми глазами почти в беспамятстве от боли, что нарастала с каждой секундой. Повторяла припев из раза в раз, вкладывая в него последние силы, а когда замолчала, то будто сквозь туман услышала тихие слова Арлана:
— С последней фразой не согласен. Я буду жить вечно, Алира, а ты будешь мне петь до последнего вздоха.
Так и вышло. Я в последний раз наполнила легкие воздухом и рухнула на пол, растворяясь в темноте.
— Твои оправдания звучат не убедительно!
