Одним из чувств, которые тревожили Рому, было ощущение того, что он ничем сейчас не может помочь, ведь те двое что-то делали, а он ничего. К счастью, через сильную боль этого чувства он вдруг в какой-то напряженный момент их уговоров, наконец, вспомнил про свое главное средство, которым ему приходилось пользоваться ещё некоторое время назад. Он стал молиться. Делать, пожалуй, единственное и самое тяжелое по его мнению, чем он мог бы помочь. Это было очень непросто, особенно когда рядом присутствовало ощущение того самого человека, что в любой момент мог бы ударить куда-нибудь в опухшее ребро либо же в другое место и мина. Эти две вещи были довольно мощными, чтобы постоянно сбивать с толку, но всё же, он нашел в себе силы и молился. Молился неподвижно, лишь иногда открывая глаза и немой рот, выпуская наружу своё разогревающееся тепло, которое оказалось ещё и лучшим средством от той тьмы, что окружала вокруг. Чувство одиночества и какого-то страха почти вмиг ушло, оставив его лишь с той самой проблемой, что была у Леши под ногой. Правда, иногда в голову все-таки сумели забраться мысли того, что это не для него. Именно это и ничто другое. Молитву убивало понимание медленной, но хорошо заметной разграниченности от всего того, что ещё совсем недавно являлось смыслом жизни.
Так протянулось несколько минут, казавшееся куда более длинным промежутком, после чего Серега медленно и аккуратно встал, еле поднимая тело своими замлевшими конечностями и обняв Лешу, уверенно и просто подвинув его на метр в сторону. В тот самый момент, когда его нога начинала подниматься из той самой ямки, Рома вновь ощутил моментный страх, который быстрой волной сумел пронестись по телу и уйти куда-то в холодную темноту. Тут же на молчаливое тело почти отчаявшегося парня бросился Артур, обнимая его так, как казалось, он не мог делать никогда в своей жизни. Наблюдать такие чувства было удивлением не только ему, но видимо, и командиру, который не характерной для него живой улыбкой смотрел на них двоих. Леша был жив. Жив, словно только родился. Иногда моргал глазами, осматривая их всех, а иногда удивлялся всей той тьме, что всё так же, без изменений, окружала вокруг.
Теперь, дальше, путь почему-то был намного легче, хоть и все они потратили уже немало сил. Не было и мысли сделать привал или же подумать о том, сколько ещё они могут так пройти. Артур лишь иногда говорил своему начальнику то про какую-то границу, по которой они шли, то со злостью вспоминал военных, обещая при встрече «перестрелять их всех». Порой он даже умудрялся поглядывать под ноги, стараясь не забывать о самом главном.
Серега же был немного загруженный. На его лице виднелась какая-то мысль, видимо, никак не дававшая ему спокойно идти вперед. В какой-то момент он потянулся к рюкзаку и, остановившись, достал оттуда карту, сразу же начиная пытаться в полной темноте разглядеть на ней какое-то определенное место. Артур, подойдя к нему, быстро достал свой небольшой фонарь из кармана и тусклым светом начал светить именно на карту, просвечивая в ней почти все отметки, некоторые из которых насквозь пробивали этот потрепанный и старый кусок бумаги. Действительно, командир был чем-то взволнован, то и дело перебивая свой взгляд с карты во тьму и обратно.
Вдруг, в одну секунду, когда его бегающие глаза замерли, он аккуратно направил свой взгляд на этого испуганного парня и как можно тише вытянул из себя – Скорее всего, базы с двух сторон.
– Черт! – резким и куда более громким голосом сказал ему тот, – Ну как? На юге же нацисты. Там не может быть..
– Может. Уже может, – прервал его Серега. – Этой сколько уже времени? Она устарела!
– И что будем делать, командир? Да вообще, как это понять? Как? Просто как?
– Дедова карта, – ответил взволнованному пареньку он.
– Этот хрыч на ней ещё умудрился что-то отметить?
– Не то слово. Я сам был удивлен. У него там стояло, что на этом участке, по которому мы сейчас идем, тоже стоят мины. Отмечал, что на участке, вблизи их лагеря тоже всё заминировано, а значит, что это больше не лагерь, это база, – сказал он и разговор на какое-то время закончился.
Артур стоял, почти не двигаясь, лишь иногда поглядывая на тот кусок карты, что еле болтался в Серегиной руке.
– Ты что-нибудь запомнил из того, что там было? – резко и неожиданно раздался вопрос в сторону Ромы, которому казалось, что обо всем этом он может лишь наблюдать со стороны и никак не больше, никак не выше.
Сначала, его даже немного встряхнуло, из-за чего он выронил и те мысли по поводу той карты, что витали в памяти ещё секунду назад. Потом, всё же немного собравшись и услышав тот вопрос ещё раз, он оглядел их обоих, а точнее их напряженные взгляды, уставившиеся на него, и как можно быстрее промычал – нет.
Те двое сразу же расслабили свои выражения лиц и снова принялись что-то выглядывать в том дырявом куске.
– Там была красная точка? – внезапно сказал Серега.
