Небольшой привал случился на довольно спокойной и тихой с виду поляне, которая первая попалась им после всех этих болот. На ней странно не было той самой травы и деревья, окружающие её, были куда менее обугленными, чем все остальные, странно напоминающими те, что теперь были лишь в памяти. Конечно же, сначала это место проверилось Артуром и Серегой на все возможные опасности или как они там их теперь называли «аномалии», а потом, зачем-то подкопав в одном месте небольшую яму, все спокойно уселись вокруг неё, уже начинающей медленно извлекать дым, выходящий своими серыми, густыми облаками наверх.
Как обычно начались обсуждения о дальнейшем пути, понять смысл которых всё так же не получалось. Артур перебивал Лешу, всё время указывая на каких-то военных, а тот в свою очередь говорил про нацистов, по его теории обитающих на другом пути, идти через который ему никак не хотелось. Все эти споры почти в один момент перебил запах консервов, а именно тушенки, которая медленно разогревалась на небольшом огоньке. Первым, конечно, всё перестал воспринимать сам Рома. Какие-то незначительные, но по всей видимости, важные аргументы, всё же могли иногда вылетать из обоих сторон, но они уже были абсолютно ничем по сравнению с этим запахом, который теперь был куда более интересен.
– Что ты, леший, проголодался? – вдруг резко и довольно злобно направился этот вопрос в его сторону.
Конечно, на всё это он никак не отвечал, даже стараясь как можно меньше издавать хоть какие-нибудь движения, обозначающие жизнь. Он просто сидел в своей стороне, съежившись и пытаясь ощутить тепло сидящего рядом командира.
– Не, какая ему нахрен жратва? Епть, ему ещё и жратву нашу за то, что пытается нас под землю отправить. Ахринеть. Товарищ командир, ну я так больше не могу, правда.
– Отставить, – грубым и коротким указом раздался голос Сереги, полетевший эхом куда-то вдаль.
Очередной спор был для Ромы теперь куда более близким и не таким поверхностным, как ему казалось, он воспринимал его раньше. Чувство неловкости и неуместности порой било по нему сильнее резких болей, что всё так же импульсивно поражали его части тела. Странно, но лишь одно из всего этого ощущалось для него светлой стороной – время. Теперь он начинал надеяться на то, что рано или поздно неважно, сколько они ещё пробудут вместе, он сможет себя проявить и убедить их всех в абсолютно обратном, сделав так, как должен.
Понимание того, что страх – его глав грех, а значит его враг, уходило примерно в тот момент, когда в руках оказывалась та самая банки тушенки, съесть которую уже хотелось как можно быстрее. Поблагодарить Господа и всех их за всё это можно было и потом. Сейчас куда важнее и необходимее – та самая пища.
Их остановка в один непонятный момент приобрела немного другую форму, никак не похожую на прошлые и по приближающемуся холоду становилось ясно, что время уже летит на часы. С какой-то стороны, конечно, Рома пытался это почувствовать, ведь ещё пару часов назад он лишь мечтал о таком состоянии. В моменте, где время будет бежать быстро и даже неважно, что раньше, почти всю осознанную жизнь, такие моменты его подсознание старалось избегать, пытаясь насладиться каждой секундой. Очевидно, сейчас всё менялось.
Артур снова начинал разогревать дискуссии то с Лешей, то даже с молчаливым командиром, каким-то чудом вытягивая из него редкую, но очень необычную информацию. К Роминому счастью, он смог уловить то, что они прятались от выброса, который мог бы уничтожить их за несколько часов, а сам выброс, по их словам, был «искусственным». Скорее всего, это зарождалось каким-то человеческим фактором, что только больше подтверждало все небольшие и множественные догадки, верить в которые раньше абсолютно никак не получалось. Он смог даже понять, что та бумажка, которую Серега давал подержать в руках, было на самом деле нечто иное, как карта и причем «свежая». То есть, он смог додумать её с более новыми местами, которых не было там. Правда, уловив одно, он тут же терял другое. Те самые границы, что были на карте и непонятные города, среди которых не было Москвы или же Санкт-Петербурга, никак не подвергались настоящему пониманию. Так и хотелось вмешаться в их разговор и спросить про всё это, но по ясным причинам открыть рот всё же не вышло.
