Все трое смотрели на него с каким-то непонятным чувством, за которым, скорее всего было желание пнуть его как можно сильнее, по крайней мере так точно думал Артур, начинавший дышать лишь глубже и волнительнее.
– Ну, а что ещё? – пытался продолжить трусить его память командир.
– Да он же ничего не знает. Этот крендель с другой планеты. Если что-то и видел, то всё сразу же забыл, – говорил Артур.
– Что рядом с точкой той красной видел, если в сторону юга-запада, помнишь? – всё же, с надеждой спрашивал его тот, видимо, никак не забыв время, когда Рома изучал её с большим интересом.
Он молча стоял, абсолютно не давая каких-либо ответов или же хоть как-то показывая то, что он пытается вспомнить. Ничего сейчас не двигалось в его голове, чтобы хоть как-то попытаться вспомнить. После тех слов внутри него почему-то всё закрылось. Почти всё.
– Перечеркивания может какие-то, надписи. Как в сторону Москвы, если смотреть. Что было нарисовано?
– Москва, – проговаривал про себя он, немного представляя перед глазами тот самый момент, когда именно её и не мог найти, хоть и всегда примерно знал, где находится?
– Там точка огромная стояла.
– Где? – резко вмялся в его единственное слово молодой, никак не имеющий способность и время ждать парень. – Где ты её видел? Вспоминай еп твою мать.
– Как раз там. На Москве.
– Ах ты ж, – поникнув взялся тот за голову. – Идиот!
– Помолчи, – неожиданно и довольно грубо прервал его Серега. – Не волнуйся, продолжай. Что ещё помнишь? Москва – это понятно. Вместо неё давно точка. А рядом что-нибудь? Ближе к северу помнишь что-либо?
Изо всех сил он пытался вспомнить хотя бы что-нибудь, но почти ничего не шло в голову.
– Может какие-нибудь полоски?
– Да. Полоски, – оживленно ответил ему тот. – Были полоски.
– Какие?
– Красные.
– Так. Уже лучше, – сказал он, переглянувшись с Артуром, – а где? Ты примерно ориентируешься, где Ивановская область?
– Да.
– Там видел такие полоски? Было в том месте что-то подобное или нет?
– Вроде бы да. Они там везде были.
Переглядевшись несколько раз то на карту, то на него, он, довольно тяжелой рукой, поднял к Роминым глазам исписанный лист потрепанный бумаги, которая так, вблизи, точно напоминала настоящую карту.
– Покажи, где ты их видел?
Он неуверенно поставил палец туда, где-то рядом с Москвой и в один момент, решив, что другого выхода у нет, кроме как провести им хоть как-нибудь, стал показывать примерно то самое место, где как всегда казалось, располагалась именно эта Ивановская область. Самое удивительное казалось то, что эта вещица была куда более похожа на то, что приходилось видеть ему раньше, ещё до всего этого, но на ней почему-то тоже не было ни Москвы, ни Санкт-Петербурга, а вокруг лишь шли какие-то линии, точно напоминающие реки, но только довольно толстые и непонятной формы, всё же, больше похожие на границы.
– А ещё? Ещё что-нибудь видел? – возбужденно спрашивал его Артур.
Вдруг, неожиданно для них обоих, командир оторвал карту от Роминых глаз и стал как можно быстрее засовывать её поглубже в свой рюкзак.
– Значит, всё верно. Они с двух сторон, – сказал он.
– И что тогда будем делать?
– Обратно.
Теперь они как можно быстрее шагали туда, откуда пришли. Хоть и было ясно, что ждало их впереди, Рома всё равно никак не мог поверить, что там, дальше, может быть кто-то, кто мог бы так напугать их всех. Казалось очевидным то, что все они трое боялись каких-то «военных» гораздо больше, нежели тех людей, у которых уже успели побывать.
Аккуратно и быстро идти, почти не получалось. Лишь через каждые метров пять, десять, Рома опускал свою голову, пытаясь приглядеться вниз, почти бездумно разглядывая всё, что попадалось на глаза.
В таком темпе, понемногу остывая от непонятного и невидимого страха, он уже шел, лишь пытаясь думать о чем-то своем. Иногда в голову лезли воспоминания об отце Михаиле и о храме. Всё же, как бы реально он не пытался представить картину происходящего – хотелось в тот самый подземный бункер, домой. Туда, где не нужно было от кого-то бежать. Где было спасение, которое всё же ещё хоть немного, но грело его душу. То самое прибитое к сердцу ощущение, которое остывало с каждым днем всё больше.
Резкий шум, подобный сотни громов сразу, неожиданно прозвучал где-то очень близко от него, примерно слева. Это удалось понять, когда он уже лежал на сырой и жесткой земле, довольно сильно расцарапав себе той самой травой часть лица. Тот поток воздуха, что швырнул его в сторону, был именно там, где находились его больные ребра. Ощущалось, что теперь им наставал полный конец. То и дело чувствовалось сильное жжение, которое с напряжением мышц живота сменялось сильной и острой болью, заставляющей его лишь стонать. Звон в ушах ушел довольно быстро, приведя на замену крики и какую-то, пока-что, не понятную суету. Начинало казаться, что этот звон всё же просто замаскировался под какой-то странный шум, отчетливо напоминавший очень знакомый рев.
