Семён прекрасно понимал, что от главного вопроса, за ответом на который и пришел этот человек, ему не отвертеться.
– Скажите мне, пожалуйста, правду. Я скоро умру? – Вячеслав смотрел Семёну в глаза, словно пытаясь найти в них подсказку, малюсенькую зацепку.
– Вячеслав, могу сказать одно – такому человеку, как вы, несолидно верить сновидениям. Вы переработали, устали. И сейчас самым лучшим для вас будет ничего не менять в своей жизни – не разводиться, не жениться, не начинать новых дел. Все должно идти своим чередом.
– Наверное, вы правы, Семён. Спасибо за разговор и за коньяк. Сколько я вам должен? – Вячеслав полез во внутренний карман пиджака за бумажником.
– Коньяк для гостей бесплатный, и разговоры тоже, – категорично ответил Семён. – Не надо, это лишнее.
– Ну, как знаете. Еще раз спасибо. Рад был пообщаться. – Вячеслав убрал бумажник обратно в карман.
На прощанье он пожал Семёну руку, вышел на улицу, сел на заднее сиденье своего просторного автомобиля и уехал, так и не получив ответа на свой главный вопрос. Но при всем при этом на душе у Вячеслава было спокойно и легко.
В ту ночь Семён долго не мог заснуть. Он думал о своем последнем посетителе и о том, как все-таки несправедлива бывает жизнь.
– Вот почему так? – спрашивал Семён у своего невидимого собеседника, – Живет себе человек, никому плохого не делает, бьется-бьется, как рыба об лед, ночами не спит, стремится к чему-то. И так годами. И вот только все налаживается, как бац! И все!
– Это не закономерность, Семён. Просто так бывает, – в своей манере отвечал Арсений.
– Да уж, бывает, – сказал Семён и тяжело вздохнул. – А зачем тогда я нужен и другие такие же? Ведь помочь-то все равно ничем не можем.
– Вы помогаете тем, кому можно помочь. А бывают случаи, когда помочь нельзя.
– Может, я должен был ему сказать?
– Нет, ты правильно поступил, что не сказал. Ты представляешь, как бы он жил весь этот месяц, как мучился бы? А человек в отчаянии способен на глупости.
– А неведение – это разве не глупость?
– Неведение не может быть глупым или умным. Это просто состояние такое. И не самое плохое. Особенно в его случае. Он много чего хорошего за этот месяц сделает. С женой сблизится снова, теплоты душевной получит сполна. Благотворительностью займется – большие средства на полезные дела пустит.
– Да, видел. Нескольких деток больных на ноги поставят благодаря его деньгам. Хорошее дело.
– Ну, вот. И делать он это все будет от чистого сердца. А скажи ты ему правду, это все превратилось бы в фарс – если и делал бы, то из чувства долга, чтобы откупиться. А это сильно удешевляет любую добродетель.
– Сеня? – после продолжительной паузы спросил Семён.
– А?
– А ты знаешь, когда я… Ну, того? – спросил Семён, запнувшись.
– И ты туда же! Ладно, обычный человек сон увидит нехороший и метаться начинает, но ты-то чего? Живи, сколько отпущено, миссию свою ты знаешь, с пути не собьешься.
– А если собьюсь?
– У тебя выбор будет всегда. Выбирай правильно, да и все. Вот как сегодня.
– А если не всегда понятно, как правильно?
– Когда непонятно, ты просто спрашивай сам у себя: может ли кому-то навредить твой выбор, может ли случиться непоправимое?
– Как на словах-то красиво, складно все, но нам, смертным, все равно до конца не понять.
– Ты уже все понимаешь. Давай-ка уже засыпай. Завтра будет трудный день.
– Да, надо бы, – сказал Семён, зевая и переворачиваясь на другой бок. – Спокойной ночи!
Проснулся Семён от громкого стука в дверь. Несколько секунд не мог понять, что происходит – то ли снится ему этот звук, то ли вправду кто-то барабанит.
– Кого это в такую рань принесло… – проворчал Семён, натягивая штаны и футболку.
На пороге стоял Степан Ильич Поляков, его бывший директор. Запыхавшийся, раскрасневшийся, будто стометровку пробежал.
– Степан Ильич? – У Семёна весь сон как рукой сняло.
– Здравствуй, Сёма! Извини, что так рано! Но мне срочно нужно было к тебе попасть. Можно войти? – на одном дыхании выпалил Поляков.
– Да, заходите, – сказал Семён, провожая неожиданного тучного гостя на кухню. – Кофе?
– Благодарствую, Сёма. Не откажусь. – Поляков грузно опустился на табурет, который угрожающе под ним заскрипел.
– А вы чего так запыхались? Не на машине сегодня? – спросил Семён, насыпая в кофеварку молотый порошок и наливая в нее воды на две чашки.
– Да Юрия отправил жену в город отвезти. В парикмахерскую там, на маникюр. Она ж у меня красавица, за собой следит. Дорого все это, правда, – поморщился Поляков, – Но, хочешь жить с молодой женой, изволь раскошеливаться.
Супруга Полякова, Людмила, была лет на двадцать его моложе и являлась его третьей официальной женой. С каждым новым браком возраст избранниц Полякова все уменьшался. На комбинате даже шутили, что его очередная пассия еще не родилась.
– Чем обязан, Степан Ильич? – Семён поставил перед бывшим начальником чашку горячего ароматного напитка.
