Меня стали мучить угрызения совести; будь я одна, то, полагаю, снова позвала бы мужа. Госпожа де Парабер удержала меня от этой глупости, ибо на другой день я бы его отослала прочь. Я велела своим слугам отвечать всем, что мне нездоровится и я никого не принимаю; между тем маркиза без моего ведома послала одного из своих лакеев за г-ном де Мёзом.
В то время как мы сидели вечером и разговаривали, дверь открылась, и вошел маркиз. Я вскрикнула от изумления и радости.
— Да, — воскликнула г-жа де Парабер, — это он! Господин де Мёз был рад, весь сиял и держался любезно; ужин прошел чудесно, я снова блистала умом и чувствовала себя так, словно у меня гора свалилась с плеч! Маркиз ушел вместе с г-жой де Парабер, дав обещание вернуться на следующий день.
Я осталась дома одна, не решаясь с кем-либо встречаться; г-н де Мёз не приехал ни на следующий день, ни на второй. Я начала беспокоиться, но не подавала вида и не выходила из дома. Маркиза хотела снова выкинуть какой-нибудь фокус в своем духе, но я ее удержала. Наконец, на третий день маркиз мне написал. Вот его письмо (я храню их все):
Вот какую пощечину я получила за то, что последовала дурному совету и не сумела одолеть своего врага, своего заклятого и упорного врага! Причина наших бед всегда в нас самих, и нам не дано этого изменить.
Я не в силах передать, что тогда испытывала, какие стыд, печаль и ярость меня обуревали. Я понимала, что должно за этим последовать, и это произошло. Вокруг меня поднялся негодующий ропот; больше всех возмущалась г-жа де Люин, которая так меня хвалила и радовалась моему возвращению к супружеским обязанностям.
Мадемуазель Аиссе, г-жа де Ферриоль, г-жа де Лавальер — все подняли крик и решили едва ли не отвернуться от меня. Госпожа де Парабер защищала меня вопреки всем. Я была ей очень обязана и никогда этого не забывала.
В один прекрасный день г-жа де Сталь приехала за мной по просьбе госпожи герцогини Менской, и на этом мои неприятности закончились.
LXIII