По приказу короля и за его счет несколько ученых отправились в Лапландию. Один из них, секретарь г-на Клеро, отважился влюбиться в некую лапландку и обещал на ней жениться. Как водится, он забыл сдержать свое слово и очень быстро ретировался, и без того чересчур довольный тем, чего добился. Однако, по-видимому, возле полюса живут настойчивые люди: барышня прибыла в Париж вместе со своей сестрой, чтобы призвать обманщика к ответу. Тем не менее горе-жених держался стойко и упорно отказывался жениться; он так стоял на своем, что сестрам пришлось отступиться.
И тогда нашлись люди, которые попытались собрать для обеих девушек небольшую сумму и в качестве утешения определить их в монастырь. Вольтера же такое не устраивало; он затеял сбор пожертвований, дал деньги сам и заставлял давать их других; с превеликим трудом ему удалось собрать для этих несчастных нечто вроде приданого, что позволило им вернуться домой и выйти замуж; несомненно, это показалось им более существенным утешением, чем монастырь. Когда г-жа дю Шатле начала спорить с Вольтером по этому поводу и превозносить монастырь в ущерб браку, он заявил:
— Хотел бы я на вас посмотреть, если бы вы там оказались.
— Эх, сударь, разве меня столь щедро вознаграждают за узы Гименея, чтобы я их прославляла? Вы забываете о господине дю Шатле.
— Неблагодарная! — воскликнул Вольтер присущим ему многозначительным тоном, и этим все было сказано.
Я находилась в Сире, когда произошла эта история с лапландками и этот спор. Помнится, мы читали тогда «Книдский храм», по поводу чего я сказала:
— Ба! Да это апокалипсис любви.
Господин де Монтескьё узнал об этих словах и сильно на меня рассердился; он был в обиде до тех пор, пока мы не объяснились.
У г-жи дю Шатле был очень красивый голос, но она пела дурно, так как делала это с жеманством и закатывая глаза, что ее не красило. Словом, то была женщина, основательно, но не мило одаренная природой. Она благотворно повлияла на Вольтера в том смысле, что в ее доме и благодаря ей у него появились суждения и манеры, отнюдь не свойственные прочим философам. Он избавился в Сире от мещанских привычек и светских слабостей, но не избавился от слабостей своего характера, скорее даже напротив: они усилились.
Я уезжала из Сире, насмотревшись на сцены этой домашней жизни и не особенно очарованная увиденным. Мне бы не хотелось там жить. Я не понимала, для чего г-жа дю Шатле избрала себе подобную судьбу и так плохо играет свою роль. Если бы я была на ее месте и подобным же образом не скрывала своей связи с Вольтером, я бы оставляла без внимания все эти мелочи и обращалась с ним иначе. Вести себя с любовником как мегера, тем более в данном случае, значит действовать очень неумно. Вы делаете его несчастным и сами становитесь еще более несчастной, чем он. Вероятно, даже своим несчастьем можно дорожить, но от этого оно становится лишь более ощутимым: человек, который любит, чувствует его еще сильнее.
Я относилась к Вольтеру с искренним восхищением и подлинной нежностью. Поэт был легкомысленным во всем, но его дружба была надежной; этот человек не бросил бы меня, будь он на месте д’Аламбера, когда произошла та история с его барышней. Теперь вот д’Аламбер сидит один, как сыч, в своем углу в Лувре, а если бы он остался со мной, то мой дом был бы его домом до самой смерти. Он этого не захотел.
Я подхожу ко времени своего знакомства с г-ном Уолполом. Существует одно обстоятельство, о котором я упоминаю вскользь и о котором буду говорить очень мало, хотя оно является для меня главным, — это моя слепота. Я с этим смирилась, но не люблю возвращаться в ту пору, когда еще была зрячей; я избавляю себя от этих болезненных воспоминаний — у меня их и без того хватает. Окидывая взглядом свою жизнь, я вижу в ней множество бед и огорчений, немало ошибок, от которых я не отрекаюсь, и привязанностей, уничтоженных смертью или забвением.
Так произошло с двумя моими подругами.
Госпожа де Фламаран, прекраснейшая из женщин, которых я знала, уже умерла!
Госпожа де Рошфор, которая была не столь безупречной, еще жива; она меня оставила, и мне пришлось с этим смириться; она не просто бросила меня, а предала, и при каких обстоятельствах!
