Не могу не отметить, что дознание, проведенное братом Домицием относительно Ангелы, было выше всяких похвал, и без ложной скромности скажу — это был шедевр. Как утверждали братья, присутствовавшие при поиске истины или помогавшие брату Домицию, задержанная заговорила сама, без ущерба для плоти, добровольно и со слезами покаяния на третий день. (Полный отчет по допросу я прилагаю к письму)
Для перепроверки результатов дознания под руководством брата Савуса было проведено таинство полного покаяния, которое полностью подтвердило истинность сказанных девкой слов.
Впрочем, для дополнительной перепроверки, к Безносой Ляде как к бабе старой и уже тронутой безумием, а значит и бесполезной, были применены более суровые методы дознания. Проверка огнем проведенная братом Янеком полностью подтвердила истинность сказанных девкой Ангелой слов.
Думаю, что безносую Ляду, как нераскаявшуюся, старую и полубезумную бабу стоило тихо удавить сразу после получения признания, и подтверждения истинности слов девки. Но поступок брата Домиция этому помешал.
В его оправдание могу сказать, что он несколько ночей до этого спал урывками, а за несколько часов до срыва — совершал взаимную исповедь с братом Томашем, выйдя из его кельи сильно потрясенный.
Как бы то ни было, но несколько часов спустя, он был приглашен братом Янеком в поруб, где была заключена старуха. Вопрос был пустячный — соблюсти формальности, и быть свидетелем при так называемой исповеди безумца, и последующем удавлении.
Подробности случившегося поведал мне послушник Альва, хоть и находившийся за дверью, но все видевший через решетку. Полубезумная старуха словно поняв, что наступили последние минуты ее жизни, начала поносить Святую церковь, меня, присутствовавших рядом братьев Домиция и Янека. Брат Домиций был абсолютно спокоен, и не давал словесной грязи из рта этой грешницы замарать себя… Не давал, до тех пор, пока она не упомянула имени только что преставившегося брата Томаша.
После этого, со слов Альвы, брат Домиций впал в каное то тихое бешенство. Он не кричал на Безносую, а неторопливо подошел и начал ее ломать. Ломать в буквальном смысле слова. Брат Янек пытался остановить впавшего в ярость брата. Тепер он в лазарете, и приемник брата Томаша — брат Витус обещает, что удар локтем не нанес вреда большего, чем простое сотрясение мозг, и брат Янек через пару недель полностью оклемается.
Со слов Альвы брат Домиций отойдя от первоначально охватившей его ярости перестав избивать старуху поднял ее и, взяв за голову, начал несильно бить ее затылком и стену, пока не убил совсем. Все это заняло несколько минут, но хватило, что бы бедный Альва начал заикаться, а брат Янек угодил в госпиталь. Что же до брата Домиция, то Вам известно, что это не первый его приступ, и я молю Всеблагого о том, что бы был последним.
Жизнь и судьба брата Домиция, учитывая его появление у нас и статус, не в моей власти, а лично в руках конклава. И если бы не особые обстоятельства, связанные с заговором против нашей Цитадели, я бы просил конклав, о том, что бы брат Домиций, не взирая на все его заслуги, особый статус, знания и опыт, под благовидным предлогом был отозван в Главную цитадель. Для лечения, или перевода на иную работу, или на суд церковного трибунала, который или его оправдает, или перенаправит душу нашего бедного брата на суд Всеблагого. Ибо нет у меня достаточного опыта и знаний, что бы понять в каком состоянии его истинное душевное здоровье — была ли эта вспышка ледяного бешенства (так назвал ее послушник Альва) лишь досадной, но минутной его слабостью и глыба его разума все так же нерушима, или она потихоньку оседает, или уже сейчас стремительно несется вниз, набирая скорость. Этого я не знаю. А потому я не прошу от конклава ничего относительно брата Домиция, но считаю нужным донести свои опасения и тревоги.
Брат Домиций нездоров душевно и потому опасен. Но считаю нужным отметить, что целью братьев Ангелы должны были стать четыре брата нашей Цитадели. Это брат Томаш, как самый умудренный жизнью, брат Игнаций, как наиболее опытный в делах войны и глава нашей стражи, скромный слуга Церкви и глава 7-й Цитадели — брат Иеремия (то есть я), и Главный дознаватель — брат Домиций. И удаление из цитадели брата Домиция возможно сделает новой мишенью тайных злодеев кого-то иного из братьев. Я не могу знать точно, чего хотели братья Ангелы. Но мне кажется, что если они желали, что бы брата Домиция в Цитадели не стало, то мы не должны за них делать их работу. По крайне мере, пока не выясним, кто, и что за всем этим точно стоит.
