Я обомлела, не понимала, не верила своим глазам в первые минуты…
Последнюю информацию Алексей Александрович получил из Германии от фонда «Саксонские памятные места» земли «Великая Саксония» в городе Дрездене, с которым имел деловые контакты, в том числе и председателем фонда Доктором Мюллером.
Беру на себя смелость заметить: именно от немцев в последнее время архивные материалы по лагерям военнопленных в Саксонии обрабатываются фондом «Саксонские памятные места», и на русском языке издаются справочники с именами узников, погибших и захороненных на кладбищах лагерей. Имеющаяся информация по военнопленным размещена ныне и в Интернете. Например: справочники с именами пленных, захороненных на кладбищах Цайтхайна я передавал от фонда лично Алексею Зыкову в городе Екатеринбурге. Полученные сведения с именами захороненных военнопленных с Урала, Алексей Зыков в средствах информации доводил до сведения общественности.
Так и в этом случае: получив сведения о смерти и месте захоронения, Анна Антоновна решила все же посетить могилу отца в Германии, но возникла естественная для старого человека, пенсионера проблема, что скромничать, — на какие средства? Пенсия нищенская, разве что на самое скромное питание!
Но как говорят у нас в народе, мир не без добрых людей: Консул Германии в Екатеринбурге устроил бесплатную визу для нее и сына Сергея, помог материально депутат городской думы Виктор Тестов, руководство Свердловской железной дороги, где Анна Антоновна проработала более тридцати лет, оплатил дорожные расходы, и в сопровождении сына Сергея застучало сердце 81-летней Анны Антоновны вместе с колесами вагона. В Берлине, на вокзале их встречал Пауль Эссер, бывший житель города Карпинска, что на Урале, из волжских немцев, репрессированных в годы войны и сосланных, в том числе и на северный Урал. Пауль Эссер помогает оформить проездные билеты и провожает в Ризу.
Исповедуется в разговоре Анна Антоновна: искренни ее боли, нелегки ее воспоминания о прошлом, о послевоенной жизни, безрадостного времени, о том, как выживали люди — страданиям не было конца…
Бернхард в свою очередь, рассказывает историю лагеря военнопленных: голод, холод, болезни. Лагерь считался как бы госпиталем для больных. Условий, как и медикаментов, на самом деле не имелось. Особо тяжкой была судьба советских военнопленных, объявленных Сталиным изменниками Родины, а не военнопленными, поэтому они не попадали под Гаагскую конвенцию военнопленных и не могли получать помощь от Красного Креста и других благотворительных организаций, на что имели право военнопленные других стран, причем постоянно… Знакомит гостей с цветной копией персональной карточки Антона Ивановича Писцова, отца Анны Антоновны и деда Сергея, с фотографией на карточке. Разъясняет смысл печатей и отметок с указанием времени смерти, день захоронения. Печальная участь Антона Ивановича комментирует Бернхард Новотный, как и тысяч его товарищей по несчастью: он захоронен на одном из кладбищ лагеря — Якобсталь…
В подавленном, печальном состоянии выходим из здания мемориала, рассаживаемся по машинам и едем на кладбище Якобсталь: огороженный участок, в центре стелла, на стелле звезда. Вокруг кладбища, по периметру растут березы… Бернхард Новотный, недалеко от входа, подходит к месту на полосе с повядшей осенней зеленью, снимает головной убор и указывает пальцем — здесь лежит ВАШ ОТЕЦ!
Анна Антоновна, опираясь на палочку и плечо Сергея, медленно подходит к указанному месту, какой-то момент стоит и, я бы сказал, — рухнула на колени…
Все отошли немного в сторону, но я все же слышал, как Анна Антоновна со стоном выдавливала из себя:
— Папочка, я нашла тебя… Прости меня, папа, что долго не приходила… — что-то говорила еще, но я уже не разбирал ее слова: перехватило мое горло, дышать трудно, и слезы затуманивают мои глаза… как и там, на кладбище с Ларисой Сергеевной… тело расслабилось, и я опустился на колени…
