Эрик явно не успел за ходом моей мысли и теперь сидел, нахмурившись.
— А какого чёрта ты завёл разговор о моих целях и убийстве монстров?
Я смела остатки следящего устройства в ладонь и пересыпала их на полку, пока Эрик ставил на место столик и буравил мою спину сердитым взглядом.
— Я не заводил. Я просто задал вопрос, а там ты сама чего-то себе придумала и раздула из мухи слона. Но я правда не понимаю, почему ты тянешь с выполнением задания. Убила бы всех и не мучилась. Да и я был бы в безопасности, чего уж тут говорить.
Я понимала настрой Эрика и понимала, что он был не виноват в моей досаде и злости на него, особенно на его вопросы.
В первые полтора года, проведённые за обучением в Гильдии, я стремилась взяться за дело, убить как можно больше монстров, заслужить славу и уважение у старожил нашего ремесла, но потом… Это прошло само по себе. Возможно, всему виной был юношеский максимализм или влияние мужского окружения, однако по моей вине погиб человек. Тогда ещё первый человек.
Это случилось на моей первой в жизни серьёзной охоте. Я отвлеклась на сообщение от подруги и не заметила, как ликан подобрался слишком близко к детской площадке. Когда меня окликнули, ребёнок, пятилетняя малышка, уже была растерзана волком на моих глазах. С тех пор я переборола в себе жажду приключений, словно повзрослев лет на 10. А теперь Эрик проходил эту стадию «Всемогущества», когда большинство молодых охотников погибали из-за синдрома ЧСВ*. И точно так же каких-то пару недель назад поступал Рой, но ему повезло, что его вовремя спасли и вытащили из воронки под названием «азарт». А я не могла позволить Скарсгарду стать таким же дураком, считающим охотников и Гильдию бессмертными солдатами, которые могли убивать монстров пачками.
— Ты любишь свою работу? — неожиданно спросил Эрик, ставя меня в тупик.
Я и сама точно не знала, что чувствовала по отношению к своему занятию. Да, меня привлекали оружие, путешествия по стране, новые знакомства и бурлившее в крови ощущение опасности на каждой охоте. Но, с другой стороны, отнимать жизни по чужому велению, видеть, как в глазах приятелей по службе гаснет свет… Это вызывало тоску и отвращение к самой себе. К тому же постоянные травмы… Я устала считать шрамы, полученные в тех местах, где простые люди предпочитали не появляться. Но кому-то же нужно было чистить этот грязный мир от монстров? Такова была философия всех охотников — если не мы, то кто?
— И да, и нет. Скорее всего, да.
— А как ты относишься к вампирам? Восхищаешься ими или ненавидишь?
— А как ты сам думаешь? И вообще, не лезь не в своё дело! — огрызнулась я, не совсем понимая, что именно в словах Скарсгарда вывело меня из себя. Тон? Смысл? Желание подколоть меня? Уличить в дружелюбии к монстрам? Один чёрт, мне захотелось на секунду потерять память, моргнуть и стать другим человеком.
Чтобы не видеть глаза Эрика, мне пришлось переместиться к окну и посмотреть на улицу, вспомнив о приготовленном на кухне ужине. Вот только после подобных разговоров аппетит куда-то пропал.
— Да я понимаю, что ты их не любишь. Мне любопытно, почему? У всего должна быть причина, — чересчур мудро для девятнадцатилетнего парня сказал Скарсгард и опять сел на диван. — Я так понимаю, ты прошла через многое. Жаклин упоминала, что ты на полгода исчезала из жизни Гильдии и вернулась совсем другой. С тех пор ты никогда не берёшь задания, где тебе нужно работать с кем-то в команде. Ты психологически закрылась, никому ничего не рассказываешь и согласилась быть наставницей новенького, хотя на тебя никто не рассчитывал. Мне кажется, сейчас ты видишь мир чёрно-белым и держишься чёрной стороны, потому что за что-то себя наказываешь. Я прав?
Жаклин действительно многое рассказала Эрику, но, к счастью, не всё. Тем не менее, чем больше я слушала его, тем больше убеждалась, что он во многом был прав. Признавать это я ни за что бы не стала, но мысленно сделала выводы. Да, скорее всего, я действительно наказывала себя за ошибки прошлого и запрещала себе быть нормальным живым человеком. С работой охотника это просто — если убиваешь монстров, значит всё хорошо; если сидишь в углу и жалеешь себя, значит пора идти к Жаклин за новым заданием и возвращаться к первому пункту девиза.
И всё же слова Эрика задели меня за живое и вытащили из коробочки с эмоциями нелюбимую мной печаль, смешанную с чувством вины и злостью на саму себя. Какое право имел этот двуличный человек лезть ко мне в душу и копаться в моём прошлом?
