— Ты с ума сошёл? Или решил довести меня до дурдома? — спросила я якобы шутливо, но в последний момент голос подвёл и дрогнул. Обычный человек этого бы не заметил, а вот вампир услышал мгновенно.
Брови Питера взлетели вверх, а затем он весь подобрался, превратившись в живую пружину. Его взгляд стал острее кинжала, руки сложились на груди, губы дёрнулись в напрасной попытке улыбнуться. Он понял, что я не шутила. Я поняла, что он это почувствовал.
— А ты о ком больше переживаешь? О себе или обо мне?
Я оказалась застигнута врасплох, поэтому не сразу придумала, что ответить. С одной стороны, неожиданный вопрос Питера выбил меня из колеи, но с другой… Соблазн сказать что-нибудь дружелюбное и растопить между нами лёд был слишком велик.
— Хорошо, я скажу! — выпалила я, собравшись с духом. — Да, чёрт тебя подери, да! Я волнуюсь за твою шкуру и не хочу, чтобы кто-то другой тебя убил. А ещё я переживаю из-за сумасшествия, которое творится вокруг меня. Поэтому да, я переживаю, но за нас обоих. И мне дико не нравится, что ты изменился после поездки в Элленсберг и нашей размолвки. Теперь доволен?
Я опустила взгляд на край стола, а потом и вовсе отвернулась от вампира, посмотрев на Жюстину и Дэвида, которые снова заговорили друг с другом, но слишком тихо для моих ушей. Возмущение и досада на саму себя клокотали у меня в душе, грозя перерасти во что-то глобальное и не слишком хорошее. Мои слова всё осложнят, хотя… Куда уж сложнее?
— Эстер, повернись, — раздался требовательный голос Питера, но я покачала головой и трусливо провела рукой по волосам. Теперь моё лицо надёжно закрывали распущенные кудри. — Ну что ты как маленькая?
В голосе вампира было столько мягкости и тепла, что я не удержалась и чуть повернула голову. Совсем чуть-чуть. Если Питер считал себя мастером уговоров, то сегодня не его день.
— Эстер, не будь такой каменной…
— А теперь ты меня оскорбил. Спасибо, — ответила я с изрядной порцией яда.
Видимо, Питеру надоело подкрадываться ко мне и пытаться переубедить словами. Как ни цеплялась я за парту, он всё равно развернул меня к себе лицом, по ходу действия царапая пол ножками моего стула. Это самоуправство я стоически стерпела, хотя и скрипнула зубами, подавляя порыв обложить кое-кого слишком наглого трёхэтажным матом.
Вместо этого я хмуро смотрела на Кроссмана и молчала. Что-то в его глазах изменилось, стало мягче и… лучше? Это же таинственное «что-то» подтолкнуло меня не отрывать взгляда от Питера, который явно переживал внутренний конфликт: его лицо выдавало бурю эмоций, обычно вампирам не свойственных. Например, вину, досаду, злость, внимание, заботу и даже лёгкую форму уважения. Будь Кроссман человеком, я бы решила, что он собирается переступить через себя и сделать что-то такое, чего никогда раньше не делал.
— Ладно, признание за признание, идёт? Раньше я использовал тебя в своих целях, но ты и так это знаешь. Ты умная, иногда даже слишком. Но ты не знаешь, что через тебя я собирался разузнать всё о внутреннем устройстве Гильдии и сдать вашу организацию Дженис Маркула, чтобы уничтожить её раз и навсегда.
Открытием собственное «использование» для меня не стало. Я и правда сразу это поняла по поведению Питера и его замашкам верного рыцаря-защитника. Никакой вампир в здравом уме не будет любезничать с охотником и предлагать свою поддержку без выгоды для себя любимого. План Кроссмана был по-своему хорош и реален, если бы на моём месте был кто-то неопытный. Уж чего-чего, но обаяния и харизмы у вампира было немерено.
— Ты сказал, что это было раньше. Что изменилось сейчас? — спросила я, опустив ту часть своего ответа, где соглашалась с выводами о своих работающих мозгах.
