Когда я вошла в комнату, Кроссман повернул голову в мою сторону, однако ничего не сказал, разве что поджатые губы выдали его с головой. Я усмехнулась, поражаясь обидчивости вампира, но у меня было достаточно поводов проявить снисходительность и терпение, поэтому я промолчала. На Питера многое навалилось в последние дни, так что его нервозность была явлением пусть и неожиданным для монстра, но вполне для меня понятным. К тому же, я внезапно различила тёмные круги у вампира под глазами, а ещё странную бледную кожу, которая серебрилась в свете фонарей. Если бы солнце не скрылось и не наступила зимняя темнота, возможно, изменения в Питере были бы менее заметными, но сейчас, стоя прямо перед ним, я видела каждую деталь и недоумевала, откуда всё это взялось. Он же совсем недавно ездил на охоту, а кровь молодых вампиров поддерживала Кроссманов едва ли не полгода. Так почему Питер выглядел таким измождённым? Он словно постарел на несколько лет, и при первой встрече, если бы мы встретились прямо сейчас, я бы не дала ему меньше двадцати восьми.
— Что с тобой происходит? — спросила я безапелляционно.
— А что, что-то не так? — приподнял бровь Питер и посмотрел на меня с наигранным удивлением.
— Ты выглядишь усталым. Почему так, если вы недавно охотились? Откуда бледность? Переборщил с косметикой или как? — всё же не удержалась я от ехидства и прикусила губу, чтобы не ляпнуть что-нибудь ещё.
— Наверное, давно не отдыхал. Не бери в голову, — пожал плечами Кроссман, не обратив внимание на мою колкость, а затем и вовсе отвернулся обратно к окну и продолжил выбивать замысловатую дробь, словно для него не существовало занятия интереснее.
Я подошла к столу и наугад вытащила несколько пожелтевших от времени листов. Край одного из них был почерневшим, словно побывал в огне, а на другом расплылось ржавое пятно, от прошедших с момента написания лет ставшее почти коричневым. Я провела по нему пальцем, невольно задержавшись на полустёртых буквах.
«… отряд… ликаны вышли из-под контроля… потери… помощи ждать неот…да… простите… оружие испорчено… патронов больше нет…»
Я резко выдохнула через нос и положила отчёт на место. Я не понимала, зачем Кристал привезла эту груду памяти о былых временах. Неужели она надеялась что-то найти среди этих рваных, помятых листов? Но о ком там можно было прочитать, кроме как о погибших целую вечность назад охотниках?
Дальше мой взгляд зацепил что-то тёмное возле стены. Если бы я не облазила весь дом сразу же после переезда в надежде найти что-нибудь интересное, мне бы ничего не показалось странным — ну, лежит что-то у стены и что? — зато сейчас моё любопытство толкнуло меня проверить, откуда в кабинете взялась эта вещь, принадлежащая сестре.
Я подошла к тому месту, где видела тень, и рывком вытащила из-за книжного шкафа упакованное в черный брезент оружие. То, что это было именно оружие, я ни грамма не сомневалась. Кристал всегда возила с собой различные артефакты, выдавая их за музейные экспонаты или предметы из частных коллекций. В принципе, она даже не лгала, когда так говорила, потому что большинство мечей, арбалетов, кинжалов и даже копий принадлежали или ей, или её мужу, тоже, между прочим, отличному охотнику с богатой семейной историей.
Я осторожно развернула брезент, бросила его на стол и вытянула перед собой отлично сработанные ножны из тёмно-серой кожи с серебряными бляшками и крепкими ремнями для ношения за спиной. Под пальцами ощущалась добротная выделка, ничуть не испортившаяся от долгого хранения без дела. Чеканный узор на металлических деталях был абсолютно понятным для меня — все эти линии, завитки, точки и штрихи неуловимо складывались в символы, чем-то похожие на знаки на серебряном коле Александра. Я могла с уверенностью сказать, что мастера, изготовившие это произведение оружейного искусства, хотели сделать своё творение максимально опасным для монстров.
Питер после моих махинаций наконец-то ожил и спрыгнул с подоконника, а затем подошёл ко мне, подчёркнуто избегая смотреть на ножны. Я заметила, как на его лбу появилась и тут же разгладилась морщинка, словно он пытался успокоиться и выкинуть из головы какие-то тревожные мысли.
Я тем временем нашла небольшой выступ и нажала на него, извлекая из ножен не менее впечатляющий клинок. Он весь был как будто высечен из серебра высшей пробы — длинное тонкое лезвие около гарды, в «сильной части», имело два полукруглых «сжатия» с искусной чеканкой и девизом на латыни. Рукоять казалась ребристой из-за мелких насечек, чтобы во время боя меч не выскользнул из ладони. Навершие напоминало объёмный веер с двумя зубцами и было само по себе грозным оружием — если таким врезать по лицу, мало не покажется! Гарда состояла из двух стилизованных дуг, скреплённых каплевидным углублением, которое сверкало драгоценным бриллиантом в окружении всё той же великолепной чеканки. Каждый дюйм меча излучал мягкое сияние и как будто рвался в бой.
