Кажется, он спросил ее, все ли в порядке, а потом стал обсуждать работу, которую они запланировали на следующий день. Но Табита никак не могла вспомнить, что именно говорил Энди, – в тот день ей все давалось с огромным трудом… Она опять забралась на диван, а Энди отворил дверь во двор, и комнату ледяным ножом пронзил ветер. Пыталась ли она остановить Энди? Здесь память ее была совершенно пуста; Табита не имела никакого понятия, что происходило в тот момент. Но зачем бы ему придумывать этот эпизод? Табита открыла последнюю страницу блокнота и аккуратным почерком вывела: «Задачи». Подчеркнула, а ниже написала: «Пригласить Энди». От холода руку свело судорогой. Табита перешла к показаниям викария, которая заявляла, что видела ее в половину третьего дня. Судя по всему, Мэл вышла из магазина с газетой, и они говорили о десятках тысяч пассажиров, которые застряли в аэропорту Гатвик из-за сообщения о появившемся неопознанном беспилотнике. По словам Мэл, Табита находилась в подавленном состоянии и была чем-то взволнована.
Были еще показания Роба, фермера, который часто прогуливался по деревне, иногда со своей собакой породы уиппет. С мясистой физиономии Роба никогда не сходило мрачное, угрюмое выражение. Фермер утверждал, что видел Табиту, когда та шла утром за молоком, и что якобы она сказала ему: «Стюарт – ублюдок!» Табита перевернула страницу и написала: «Роб Кумбе?», а следом: «Ублюдок?» Вроде бы она нечасто употребляла это слово…
Все эти показания были ни о чем. Мэл, Роб, Полин Левитт… Табита читала о себе как о каком-то незнакомом человеке, у которого были и имя, и образ, но он был ей совершенно незнаком.
Она начала читать показания Лоры Риз. Так или иначе, Табита старалась не думать о ней, но теперь пришлось, ничего тут уж не поделаешь. Она никогда не думала о Лоре как о женщине – та была для нее лишь женой Стюарта, и теперь Табите было немного за это стыдно. Лора представлялась ей просто хозяйкой его дома, тогда как Стюарт чем-то жил, чего-то добивался, что-то хотел. Она была тенью своего мужа, которая старалась быть незаметной. Слишком сильно старалась… Средних лет, мешковатая практичная одежда темного цвета, аккуратная стрижка под горшок, вежливое обращение, но с таким каменным лицом! В деревне она особо ни с кем не водила компанию.
Шона говорила Табите, что Лора была малость того, еще до замужества, – ей это рассказала Терри. Впрочем, данные были непроверенными. Возможно, Терри сама это придумала, чтобы посмешить народ. Однако Терри, смеясь, перегибалась через прилавок и, специально понижая голос, делилась деревенскими сплетнями. Как-то она рассказала Энди, который передал информацию Табите, что доктор Мэллон положил глаз на викария Мэл.
Интересно, подумала Табита, а что мог сказать обо мне полиции эта Терри?
Табита внимательно перечитала показания Лоры. Совершенно ничего. Она записала время: та видела своего мужа около половины десятого утра, когда уехала для осмотра сдающегося дома, а вернулась она в половине третьего дня, так как они ожидали своего сына Люка к Рождеству. Вот и всё.
Доктор Оуэн Мэллон показал, что видел Табиту утром, когда вышел на пробежку. У него было «окно» в тот день, и доктор решил посвятить себя спорту. Табита подумала, что она, в общем-то, никогда и не встречалась с ним, кроме как на пробежке. Мэллон был невысокого роста, жилистым, с аккуратно подстриженной бородкой. Табита регулярно видела его на улицах Окхэма, облаченного в шорты, причем казалось, что его взгляд был постоянно устремлен куда-то за линию горизонта. Мускулистые ноги доктора дополняли вздувшиеся сухожилия на его шее. Странно было представлять, как он, одетый в элегантный костюм, прикладывает к груди пациента стетоскоп и просит покашлять.
Оуэн Мэллон утверждал, что при встрече с Табитой заметил на ней плотную куртку, и еще отметил, что волосы у нее мокрые. Ему показалось, что она выглядит нездоровой. Точного времени вспомнить не смог, но отметил, что тогда над ними пролетал вертолет и от шума винтов он не мог расслышать, что та ему говорила.
Табита встала со своего места и прошлась по мастерской. Туда-сюда, между швейными машинами, хлопая в ладоши, чтобы разогреть окоченевшие руки. Она снова попробовала представить себе Окхэм, как она, опустив голову, плетется по деревенским улочкам, надеясь казаться невидимой. Понятно, что это не так. Она почти ощущала вкус морской соли и слышала шум прибоя, а перед ее внутренним взором вставал ее дом с надворными постройками…
