Впрочем, Энди тоже выглядел отлично. Табита привыкла видеть его в рабочей одежде – старых, заляпанных краской брюках с карманами для инструментов, рваных клетчатых рубашках и ботинках без шнурков. А сегодня на нем были чистые джинсы, серый джемпер с округлым вырезом (хотя и явно маловатый на один размер), на ногах начищенные туфли. Кроме того, Энди побрился, отчего выглядел моложе и более привлекательно.
Он неловко взмахнул рукой и направился в ее сторону. При виде Энди – высокого и представительного – Табита почувствовала себя какой-то козявкой.
– Спасибо, что зашел, – сказала она.
– А, не стоит! – вспыхнул Энди, опускаясь на стул.
Он не очень любил говорить. Энди общался руками и глазами: точным распилом доски, глазомером, мазками свежей краски по штукатурке.
Поерзав на стуле, Энди кивнул. Потемневшие от усталости голубые глаза его беспокойно бегали. Длинные темные волосы были мокры от дождя. Ноготь на большом пальце левой руки почернел – Энди постоянно сажал себе синяки.
– Жаль, что тебе пришлось пройти через все это дерьмо, – сказала Табита.
– Да уж. Не сахар.
– Сейчас-то ты как?
– Да вроде ничего.
– Я хотела бы попросить тебя продолжить ремонт дома, пока я тут. Само собой, деньги я тебе переведу. Единственно, это может занять несколько больше времени, чем обычно. Я так и представляю тебя на кухне: полный рот гвоздей и радио орет. Во-первых, нам… то есть пока тебе, нужно настелить половицы…
Табита заметила, как Энди вздрогнул – наверное, от мысли, что ему придется заходить в тот злополучный сарай.
– Да, а потом уже нужно сделать плинтусы и навесить полки в старой кладовке.
– Хорошо.
– И, конечно, займись оконными рамами.
– И еще крыльцо.
– И крыльцо. Но пока не наступит хорошая погода, ты можешь не спешить с внешней отделкой. Я постоянно поражалась, насколько дом выглядит заброшенным. А дома нуждаются в любви.
Голос ее звучал сухо, а глаза метались по сторонам.
– Но я, в общем-то, не об этом, – сказала Табита.
– А о чем?
– Ты сказал полиции, что я якобы не пускала тебя в сарай?
– Да, – отозвался Энди. – Да, я сказал так. Он меня попросил.
– Кто?
Энди пожал плечами:
– Да тот человек в форме. Лицо как топор. Мне пришлось сказать.
– Ничего не понимаю, – помотала головой Табита. – Совсем ничего не помню.
– Ты была совсем никакой, – Энди как-то обессиленно посмотрел на Табиту. – Ты даже говорить-то толком не могла.
– Был дурной день.
Энди кивнул.
– Бывает такое со мной время от времени. Просто нужно пережить. Но это ничего, в сущности, не значит.
– Да-да, разумеется, – поспешно ответил Энди.
– Ты в курсе, что я буду защищаться сама?
Энди снова кивнул.
– Поэтому мне нужно знать все до мелочей. Помоги мне вспомнить, что было после того, как ты пришел.
Энди прокашлялся:
– Ну, я постучал в дверь. Потом еще раз. Я понимал, что ты дома, потому что свет горел.
– А сколько времени было?
– Полпятого или что-то около того.
– А дальше?
– Ты открыла дверь, но впечатление было такое, словно ты меня не видела. У тебя взгляд был какой-то…
Энди запнулся.
– Ну, говори же!
– Остекленевший, что ли. Ну, словно ты упоролась наркотой.
– А ты сам что подумал?
– Что ты действительно чего-то хватила. Что у тебя проблемы. Я даже заволновался.
– Тебе показалось, что я что-то сделала?
– Нет, просто я беспокоюсь о тебе.
– Почему?
– Ты мой друг, – просто ответил Энди.
У Табиты сжалось горло. Она с трудом сглотнула.
– А что-нибудь на мне ты заметил?
– Что именно?
– Ну, была ли на мне кровь?
Энди вздрогнул.
– Нет, не думаю. Хотя на тебе было наброшено одеяло. Впрочем, там же темно было.
– И дальше?
– Я спросил, все ли в порядке, а ты что-то пробубнила и пошла обратно на диван. Ну и что тут поделаешь! Стал пытать тебя насчет завтрашнего дня, думал, тебя это приведет в чувство. Ты ж знаешь, всякая работа руками отвлекает.
– Да…
– Потом я сказал, что принесу несколько досок, чтобы до утра они оттаяли, и открыл заднюю дверь. А ты сказала мне не ходить туда.
– И все?
– Кажется, все.
– И голос у меня тогда был твердый?
– Ну, вроде того, – как-то жалобно промямлил Энди.
– Так почему ж ты все-таки вышел?
Энди нахмурился.
– Да не знаю, – наконец сказал он. – Мне показалось, что ты просто не хотела, чтобы я выходил на холод.
– Да, – кивнула Табита. – Наверное, именно это я и имела в виду.
– Ну, – произнес Энди, глядя мимо Табиты, – как-то так дело было.
– Но я ничего тебе не говорила.
– Нет. Ты была сама не своя. Испуганная какая-то.
– Энди!
– Да?
– Я не делала этого. Не убивала.
Энди бросил взгляд на Табиту. Он был очень даже ничего: густые темные волосы, голубые глаза. Неудивительно, что Шона неровно дышит в его сторону.
– Конечно, не убивала.
– Ты веришь мне?
– Ты же знаешь, что я на твоей стороне.
– Спасибо.
Хотя на самом деле Энди так и не ответил на вопрос.
– А ты-то сам что о нем думаешь?
– О ком, о Стюарте? – поморщился Энди.
– Ты ведь что-то делал для него.
– Ну да. Прошлой осенью поставил ему теплицу и замостил патио.
– И что Стюарт?
– Да я просто выполнял его заказ, – сказал Энди, пожимая плечами.
– То есть ты хочешь сказать, что он не общался с тобой?
– Он всегда получал от людей, что хотел.
