Она отбросила письмо, но тут же снова подобрала его. Кумбе ведь давал показания для следствия. Значит, его слова могли бы ей повредить. Действительно ли он слышал, как она ругала Стюарта? Или просто сказал полицейским, что так и было? Маловероятно, но зачем ему что-то придумывать? Объяснят ли ей это при предъявлении обвинительного заключения? Скорее всего, да.
Да тут сам черт ногу сломит! Табите подумалось, что старый Кумбе все же придет к ней – ему самому было бы любопытно пообщаться. Но через несколько часов она увидела перед собой того, кого уж точно не ожидала.
– Давно мы не виделись, – произнес Люк Риз.
Да уж, давно… Когда Табита уехала из Окхэма, Люку было лет одиннадцать-двенадцать. Учились они вместе всего год. Все, что она знала о Люке, это то, что тот был сыном Стюарта, хотя к тому времени, когда он поступил в среднюю школу, Стюарт уже вовсе перестал обращать на Табиту внимание. Она помнила, каким он был тогда – тощим и чрезмерно эмоциональным. Как-то раз Табита увидела, как Люк плакал у школьных ворот, прижав кулаки к глазам, стараясь не зареветь в голос. Быть пацаном и при этом реветь значило быть сопляком и бабой; а являться сыном школьного учителя значило постоянно оказываться мишенью для выходок школьных задирал и хулиганов.
Теперь Люк выглядел высоким и стройным. Бледная кожа, собранные в пучок волосы – в каком-то смысле он был привлекателен. Он надел фиолетовую толстовку, из-под которой виднелся кумачовый краешек футболки. Табита пыталась разгадать выражение его лица: что он думает? Презирает ее, удивляется, скорбит или просто выглядит отстраненным?
– Не ожидала, что ты придешь, – наконец, выговорила она. – Я и в самом деле удивлена, я ведь не писала тебе. Думала, ты не захочешь видеть меня.
– С чего бы? Из-за того, что ты трахалась с моим отцом? Или из-за того, что грохнула его?
Говоря, Люк ухмылялся и кивал головой, словно был чем-то взволнован и пытался держать себя под контролем. Обе руки он держал на столе. Красивые у него были руки, с бледными и гладкими пальцами, вот только ногти были обгрызены почти полностью.
– И ты прибыл сюда, чтобы сказать мне это?
– Да я сам не знаю, зачем пришел. Может, захотел хорошенько рассмотреть тебя. И послушать, что ты скажешь о себе.
– Не думаю, что мне есть что сказать. Я понимаю, все это должно быть тяжело для тебя.
– Не надо меня жалеть! – произнес Люк так громко, что Табита невольно оглянулась.
– Хочешь закатить здесь сцену?
– А что они мне сделают? Посадят, что ли?
Люк Риз был примерно на пять лет моложе Табиты, но она все равно видела в нем угрюмого ироничного подростка, который будет дуться до последнего, просто для того чтобы настоять на своей точке зрения. Но вот какая у него точка зрения?
– Мы с тобой не очень-то и общались, – сказала Табита. – Я имею в виду, после школы. Да и в школе тоже.
– Я ни о чем не знал.
Табите понравилась его прямота.
– Я ничего не знал о вас с отцом. Все время. И только несколько дней назад мне рассказала мама.
– Она наверняка была очень зла на меня…
– Я этого не заметил. Мне кажется, она просто смирялась с некоторыми вещами. Это, наверное, и есть брак – жить вместе и мириться с тем, что есть.
– Не знаю, – вздохнула Табита. – Я никогда не жила в браке.
– Да, ты не из той породы.
Табита никак не могла понять, как ей правильно повернуть разговор. Она постаралась сосредоточиться. Зачем бы ни пришел к ней Люк, ей нужно было выжать из их разговора максимум пользы для себя, всю возможную информацию.
– И что ты подумал, когда мать тебе обо всем этом рассказала?
Люк закинул руки за голову. Несмотря на свою видимую непринужденность, он был похож на сжатую до предела пружину.
– Что подумал? Подумал: «Бедная старенькая мама. И она тоже прошла через это!»
– Но ты не удивился?
– Она мне сказала, что такое происходит со всеми мужчинами, как только они достигают определенного возраста, – ответил Люк с резким смешком. – Удивился я тому, что его потянуло на тебя.
– Почему ты так говоришь?
– Да я тебя прекрасно помню. Ты явно не была первой красавицей в классе.
– Точно. Это точно.
– Мне просто стало жаль мать.
– А полиция тебя допрашивала?
– Тебе-то какое дело?
– Дело в том, что мне нужно знать, кто находился в тот день в деревне. Ты там был?
– Ну да.
– И видел Стюарта… то есть отца?
– Нет, чего не было, того не было.
– Почему?
– В тот день я ехал к родителям. Добрался на поезде до Дормута, а до Окхэма автобус не ходил. Пришлось переть пешком.
– Что, в такую погоду?
– Мне так даже нравится, голову прочищает неплохо. Никого вокруг. Я увидел упавшее дерево, что перегородило дорогу. Там работали спасатели.
– Я думала, что в деревню вообще никто не мог тогда попасть.
– Да так и было. Но я попросил мне помочь и перелез через ствол. Пришел домой, а там никого, и стоянка перед домом пустая.
– Наверно, в это время автомобиль уже стоял за моим домом. А во сколько ты пришел?
– В смысле?
– Ну, утром или днем?
– Да точно не помню. Около двух или трех. Мать вернулась несколько позже. Я точно не помню.
– И что ты делал?
– Ничего. Намотался тогда, устал.
