Бумаги ей принес огромного роста надзиратель, которого, как она позже узнала, звали Барри. Барри был тем самым надсмотрщиком, что в первый раз показывал ей «шкаф» с манекенами.
Розетка в комнате перегорела, и теперь лампочка лишь тускло поблескивала в темноте. Табита думала, что ей принесут картонную папку или что-то в этом роде. Но вместо этого Барри притащил две коробки с документами, фотографиями и прочими бумагами – отчетами о состоянии дороги в деревню, об упавшем дереве, о том, в какой именно полиэтилен был завернут труп Стюарта. Там много было написано о каких-то волокнах, кровавых отпечатках, о температуре воздуха в тот день, были фотографии отпечатков шин автомобиля Стюарта, копии каких-то накладных, квитанций, расшифровки телефонных переговоров. Попадались там и протоколы допросов людей, которых точно не должно было быть в деревне в тот день, и все это на чудовищном юридическом канцелярите. Табита почувствовала, что готова сойти с ума.
Даже бегло осмотрев все это скопище, она поняла, что бо́льшая часть этой макулатуры ей совершенно бесполезна. То, что могло иметь хоть какое-то значение, было погребено среди ничего не значащих бумажек. Табита тяжело вздохнула.
– Что такое? – обернулся к ней Барри.
– Здесь столько всего.
– Они просто издеваются над вами.
– И что мне с этим делать?
– А я-то что? Принес вот. Какой с меня спрос?
Барри немного поколебался и вдруг сказал:
– Хотите, принесу вам кофе?
– Что? Вы серьезно?
– А чего уж тут?
– Не отказалась бы.
– Хотя бы не заснете.
Табита поставила на стол первую коробку и начала по порядку изучать ее содержимое. Она рассмотрела карту Окхэма, несмотря на то что в неверном свете почти ничего не было видно, а затем принялась за расшифровку телефонного разговора Энди с экстренными службами. Дальше следовало описание обнаруженного тела и ее самой, что составил полицейский офицер на месте. «Мисс Харди находилась в полубессознательном состоянии, – прочитала она. – Она была вся в крови и повторяла: “Я не знала, я не знала!”»
Табита отложила распечатку и нахмурилась. Чего это она не знала? В ее памяти зиял огромный пробел, и читать такое о себе было все равно что читать о совершенно незнакомом человеке.
Она снова взялась за фотографии трупа Стюарта. Но что толку с них? Ну, перерезана сонная артерия, многочисленные ножевые удары в грудь и живот. В отчете патологоанатома несколько раз всплывали слова «бешеный» и «взбешенный». Неужели она могла так распалиться, что убила Стюарта и тут же забыла об этом? И как его труп попал в ее сарай? Стюарт был очень даже не тростинка, а Табиту соплей перешибить можно.
Несколько документов были подписаны старшим инспектором Дадли.
Убив еще пару часов на просмотр бумаг, Табита нашла несколько снимков с камеры видеонаблюдения. Вот она заходит в магазин – время: 08:10. Через пять минут выходит. В 10:34 запечатлена машина Стюарта, а на следующем, в 10:41, он уже возвращается обратно.
И это было все.
Табита долго разглядывала четыре картинки, подернутые крупной зернью. В мастерской затих шум швейных машинок, и заключенных попросили очистить помещение. Который же сейчас час?
Тот, кто убил Стюарта, совершил преступление после 10:41. После этого момента никаких снимков с камеры в коробке не было. То есть для того чтобы разобраться в ситуации, нужно иметь записи и других людей. Всякий, кто следовал к дому Стюарта, должен был попасть в объектив камеры наблюдения. Все дома, кроме ее и Стюарта, находились по другую сторону деревенского магазина, так что убийца, будь то мужчина или женщина, непременно бы засветился.
Табита еще раз перелистала кипу бумаг из первой коробки и принялась за вторую. Но других фото не было: полиция скинула ей все, что не имело отношения к делу, кроме того, что нужно. Она засунула все бумаги обратно и поискала в блокноте визитку, которую ей дали в январе после предварительного судебного заседания. «Том Криви, офицер связи прокуратуры».
– Я должна просмотреть все скриншоты с камеры видеонаблюдения, – произнесла Табита, прикрыв ладонью трубку, чтобы ее не услышал стоявший слишком близко надзиратель.
– И это все?
Криви говорил вежливо, но в его голосе явно чувствовалась настороженность.
– Да. Скажем, с шести утра двадцать первого декабря и до половины пятого того же дня.
– Боюсь, что с этим будут проблемы.
– Но я имею на это право! – возразила Табита. – Судья сказал мне, что вы должны предоставить мне все документы по делу, о которых я попрошу. Я требую!
– Дело в том, что это может занять некоторое время, – тяжело вздохнул офицер.
– Но у меня нет времени!
– Мне нужно другое помещение, – заявила Табита, громко чихнув. – Я имею на это право!
Дебора Коул посмотрела на нее со смесью любопытства и отвращения, словно Табита была какой-то инопланетянкой.
– Вы, кажется, недопонимаете, – наконец сказала она. – Это тюрьма, а не пансион.
– Я имею право ознакомиться со всеми материалами по моему делу!
– Знаете, вы мне уже надоели.
